- Это…, - Глеб замолчал, подбирая слова.
- Сотрудница, - ответила Анаина за него.
- Да, вместе работаем.
- Здравствуйте, - с нежностью в голосе проговорила мать Глеба.
Отец тоже поздоровался, но более сдержанно.
- Ой, как хорошо, что вы пришли, - продолжила женщина. – Да, что мы сидим-то? У нас же торт есть. Идемте пить чай, с тортом.
- Мне нужно идти, - сказала Анаина.
- Нет, - поспешно сказал Глеб. – Без чая не отпустим. Верно, мама?
- Какое идти? – подхватил его отец. – Ночь на дворе. Люди празднуют всё еще, пьяных вон сколько.
- Идем, дорогая. - сказала, вставая мать. - Поможешь мне на стол накрыть.
Она приобняла Анаину за талию и обе вышли в кухню.
***
Профессор работал в НИИ давно, лет сорок и за это время он, конечно, изменился, не только внешне, но и характером. Сейчас это сутулый старик с брюшком, нависающим над брюками, как будто тот хотел убежать или упасть от тяжести. Некогда черные и вьющиеся волосы очень поредели, выпрямились и побелели, теперь словно тонкие серые ниточки легли вразброс на череп профессора. Нависшие веки прикрывали половину светло-зеленых глаз, а редкие и белесые ресницы были едва видимы, казалось, что совсем отсутствуют. На лице особенно выделялся нос, большой, с горбинкой и темной родинкой на левой ноздре, словно верблюжонок прилег отдохнуть на песок. И правда, кожа лица имела светло-коричневый оттенок и «причудливо изрисована» мелкими и большими глубокими морщинами так, будто художник работал мастихином. О губах можно лишь сказать, что они пухлые, мягкие, вялые и малоподвижные, что не позволяло профессору четко произносить многие свистящие и шипящие звуки. Это мешало читать лекции, и смешило некоторых студентов, да и сослуживцы частенько подтрунивали над стариком, а он сердился и выглядел от того еще смешнее. Все эти обстоятельства, старение, плохое произношение, смешки, глупые и неуместные (по его мнению) шуточки коллег, наложили отпечаток на характер профессора – он стал раздражителен, груб не только на работе, но и «отрывался» на жене.
После того случая в новогоднюю ночь, профессор очнулся с головной болью и сухостью во рту. Он медленно сел и понял, что ночевал на диване, а не как обычно на кровати в спальной. В комнате все еще стоял стол, застеленный белой скатертью, разрисованной разноцветными пятнами от еды и напитков. Несколько бутылок с остатками напитков стояли хороводом на одной стороне стола. Профессор медленно встал, надел тапочки, потянулся и подошел налить газированной воды. Внезапно, стоявшая в углу елка, засветилась огнями гирлянд и начала вращаться вокруг своей оси. Профессор, выпив полный стакан воды, посмотрел на елку и улыбнулся.
- Хорошо посидели! – сказал он и вдруг схватился за голову двумя руками и буквально упал в кресло, он вспомнил эту ночь.
«Анаина! Что же произошло? Жена… она что-то сделала… О, нет! Ревнивая баба! Где она взяла аппарат? Как она смогла его подключить? Бедная девочка! Что с ней? Где она сейчас? Надо ее срочно найти. Эта ненормальная могла ее повредить!».
- Бедная моя девочка! – произнес профессор громким шепотом.
В таком состоянии его застали Анаина и Глеб.
- Профессор, - окликнула Анаина.
Он медленно повернулся на голос всем телом и, увидев свое творение, широко улыбнулся, обнажив белые зубы и две железные коронки по краям.
- Анаина, - с трепетом в голосе произнес профессор.
В его глазах читалась радость и удивление одновременно. Он протянул трясущиеся руки в ее сторону.
- Девочка моя, с тобой все в порядке? – спросил он участливо.
- Да, - сухо ответила ему Анаина.
- Как вы вошли? - начал профессор, но махнул рукой и положил обе на колени. – Не важно. Я рад, что все обошлось. А это кто с тобой?
- Вы не знаете? – с сарказмом спросил Глеб.
- Нет, а что должен? – удивился профессор.
Глеб еще что-то хотел сказать, но Анаина его опередила:
- Профессор, у нас к вам много вопросов и мы хотим услышать правдивые ответы на них.
- Конечно, моя дорогая. Давно я хотел рассказать о твоем появлении. Что же, садись, устраивайся поудобнее, рассказ будет долгим.