Когда прошла экскурсия, по дороге к месту предстоящей работы, стало понятно, почему Роулмайл называли городом. Кроме жилых помещений имелись магазины, как назвала Вероника, небольшие комнаты, в которых находились всевозможные предметы, о предназначении которых не было известно. Проходя мимо большого помещения со скамьями, Жумкан сообщил, что это зал для собраний, где помощники правителя сообщают жителям новости с Секезды, об изменениях правил или местах работы. В городе даже есть стойло для содержания скота, животных немного, но они «жирные и сочные», а жители употребляют мясо только раз в пять проходов Айлис. В одном из ответвлений тоннеля располагалась центральная часть вентиляции, которая предназначена для обеспечения циркуляции воздуха внутри города. Считается, отметил Жумкан, что город рассчитан минимум на 20 тысяч жителей, которые могут спокойно проживать под землей.
Одно из ответвлений тоннеля ведет в огромное полое пространство, откуда при приближении доносился лязг и скрежет работающих механизмов, звуки, напоминающие удары молота. В тишине эти звуки казались такими громкими, что невольно женщины прикрывали уши ладошками. Жумкан посоветовал им надеть капюшоны, в которых имеются уплотнения на месте расположения ушей. И действительно стало легче, но хуже слышно самого Жумкана пришлось подойти к нему ближе. Однако Вероника осознала, что не понимает, о чем он говорит. Она проверила копотор и чертыхнулась.
- У меня устройство село, - сказала она. – Без него я не понимаю разговора и м меня никто не сможет понять.
Наргенда перевела ее слова Жумкану, он подозвал одного из жителей и объяснил проблему. Вероника шла за проводником и оглядывалась по сторонам. Им встретились различные мастерские, кузница, кухня, неплохо город живет и может сам себя обеспечить. Единственное, что не увидела Вероника, это как обеспечивается безопасность города, но зацикливаться не стала, они тут надолго не задержатся.
После того, как копотор зарядился, Веронику отвели на место ее «работы». Это был большой зал, с одной стороны заставленный стеллажами с небольшими стеклянными банками, в которых находилась жидкость и плавали какие-то мелкие организмы. У противоположной стены стояли пять скамеек, широких и высоких, приподнятых, с одной стороны. На них Вероника с ужасом увидела полулежащих детей в возрасте примерно от десяти до пятнадцати лет. К каждому из них подведены аппараты. Трое, то ли врачей, то ли ученых, наблюдали за показателями на мониторе, расположенном на центральной стене. Они ничего не записывали, к детям не подходили, а только наблюдали, изредка нажимая кнопки на пульте, находившимся под монитором.
Веронике, пока она наблюдала за тем, что и где расположено, выдали темный плащ с капюшоном, как у всех жителей Роулмайл, большую обувь, чем-то напоминающую галоши, такие она видела в школьном музее, только эти были выше и мягче. Еще ей вручили тканевый знак, имевший, с одной стороны, неровные выступающие края, а в центре изображен овал, словно выжжен тонким предметом. От фигуры отходят вниз четыре длинные линии, а от центра в стороны по короткой. Похоже на паука или рисунок посвящен правителю. Посмотрев, как его правильно прицепить, такие же имели и трое, стоявших у монитора, она прижала знак к груди, и он словно приклеился к одежде.
Веронике вменялось протирать стены, которые были совершенно гладкие и ровные, словно их полировали, и стеллажи, при этом не передвигая банки на другие места. К детям подходить строго запрещалось, а аппараты и пульт с монитором протирать с осторожностью.
«Что здесь происходит?» - думала Вероника. Понятно, что над детьми проводят опыты, но какие. Она исподволь наблюдала, что происходит вокруг, но сделать выводы не смогла. Дети, укрытые легкими материями, лежали неподвижно, глаза их были закрыты, в комнате тишина, лишь гудели аппараты, подключенные к детям проводами. Изредка переговаривались ученые, так Вероника окрестила тех, кто наблюдал за детьми, ведь врачи лечат, а эти… чем они занимаются здесь? И что будет с детьми потом, когда опыты закончатся? Необходимо это выяснить, решила Вероника и обратилась сначала к Наргенде, когда женщины собрались вновь вместе.