- Ужас, - тихо воскликнула Вероника и зажала рот ладошкой, из глаз побежали слезы.
Все женщины в комнате плакали, не утирая слез, даже у Наргенды дрожал голос, когда рассказывала. Игрэос сидела без слез, но видно, что и она впечатлена.
- Сулиии дети нужны в качестве рабов, - продолжила Наргенда. – Людей считают на Секезде слабыми и безвольными, слишком эмоциональными и не подходящими для войны.
- Стера! – вырвалось у Вероники. – А что за металл, про который говорил Жумкан.
- Не знаю, - покачала головой Наргенда. - Его изготавливают дальше по тоннелю. Туда никого не пускают. Правда, я видела пропуска, наклеенные на плащи.
- Такие?
Вероника вытащила из кармана своего плаща знак, который ей выдали. Наргенда пару секунд рассматривала его и ответила:
- Похоже.
- Надо будет попробовать попасть туда, - сказала Вероника. – Завтра же сделаю это.
- Лучше я пойду, - возразила Наргенда. – Вдруг придется сражаться.
- Я пойду, - подала голос Анна.
- Ты? - удивилась Вероника. - Почему?
- Немного знакома со свойствами и изготовлением металлов и смогу узнать больше.
- Хорошо, - согласилась Наргенда. – А сейчас спать.
Ночь оказалась короткой, после услышанного женщины были перевозбуждены и еще долго не могли уснуть. Утром их разбудил Жумкан, он каждый раз приходил в одно время в сопровождении одного из жителей, который приносил еду.
- Спасибо, Жумкан, - вежливо сказала Наргенда. – А скажи, всем в комнаты еду приносят?
- Вы гости. Остальные приносят сами.
- А что, столовой нет? – спросила Вероника.
Жумкан не ответил, вероятно не знал такого слова. Когда женщины поели и привели себя в порядок, Жумкан вновь пришел и провел каждую на «свои рабочие места». Веронике вновь выдали желтый халат и галоши, а когда спросили про жетон, она соврала, что потеряла и ей выдали новый. На самом деле она отдала его Анне для того, чтобы она смогла проникнуть туда, где изготавливали металл для волшебницы.
Войдя в лабораторию, по-другому и не назовешь место, в котором убиралась Вероника, она отметила небольшие изменения. Детей осталось четверо, а у монитора стояло четверо ученых, трое из которых которые что-то оживленно обсуждали. Никто не обращал внимания на Веронику и она, с тряпкой в руках неслышно подошла к одной из кушеток. На ней лежал ребенок, похоже мальчик, совершенно лысый и полноватый, в серой рубахе до колен. Он лежал, вытянувшись по всей длине и не шевелился, его глазами были закрыты, и лишь по вздымающейся груди можно было определить, что ребенок жив и просто спит. От руки отходили трубки, по которым бежала жидкость, вверху висел длинный прибор, который вероятно сканировал.
- Нельзя подходить к телу, - услышала она за спиной.
Опустив ниже голову, Вероника отошла и принялась мыть стену. Она терла ее, потом стеллажи с таким остервенением, словно хотела дырку протереть. В голове то и дело возникали планы спасения детей и уничтожение правителя. Ни один из них нельзя было применить, все они вели к тому, что она и остальные женщины погибнут.
«Попробовать настроить жителей против Туревата» - внезапно осенило Веронику. Но как? Они обязаны правителю, да и как показать слепым, что происходит, как объяснить, что тот, кого они боготворят, уничтожает детей и женщин ради своей выгоды, что он спелся с волшебницей, которая погубила целые народы и планирует захватить Вселенную. А может они все знают и поощряют? Если так, то бороться против Туревата придется пятерым женщинам. Да уж, план так себе, но попробовать стоит все варианты, скоро их попросят уйти из города. От невеселых дум ее отвлек голос одного из ученых.
- Рано отключать. Видите, вот здесь что-то есть. Похоже именно то, что нужно.
«Неужели? – ужаснулась Вероника. – Не может быть! И она с ними!»