Я была в бешенстве. От Юльки пахло сигаретами, а в сумке лежала начатая пачка сигарет с зажигалкой. Мы с Андреем давно решили не лазить по детским вещам – личное пространство и все такое. Даже в комнатах их стараюсь не разбираться, а их шевелить, чтоб не найти что-нибудь личное. Ну а если уж сами не могут – извините. Юлька в комнате разбиралась всегда неохотно, но вот сигареты были в сумке – я попросила ручку, доставая ее она и уронила зажигалку. А дальше уже я высыпала все содержимое. Каюсь, не удержалась.
- Да. Все курят кругом, вот и запах, - огрызнулась она.
- И кто же курит? У нас в семье никто не курит. Ты должна брать пример с нас, а не с кого-то там.
- Папа курит.
- Что? Юль, что за бред?
- А, ну конечно, от него запах не чувствуешь? А меня прямо обнюхиваешь всю… Нормально. Всем веришь, а мне нет.
- Юль, ты ребенок еще, - устало возразила я. Андрей опять начал курить, причем тайком. Замечательно.
- Я не ребенок. И если я захочу курить – то буду, а если захочу бухать – буду бухать. И ничего вы не сделаете. А если сделаете – из дома уйду.
Юлька убежала в свою комнату и громко хлопнула дверью. И главное это все сейчас, когда Костя находится на реабилитации после операции и не известно, как оно все будет. Голова закружилась, в глазах потемнело. Я села на диван и постаралась успокоиться. Курит, пусть курит. Это же ее жизнь. Личное пространство и все такое. Значит вот такие мы родители, что не смогли объяснить что хорошо, а что плохо. Не смогли, не жить что ли теперь? Глаза увлажнились. Надо попросить Крис поговорить с Юлькой. Может она сможет убедить. А может убеждать и не надо. Все мы пробовали сигареты, некоторые до сих пор тайком курит.
- Наташка, что с тобой? – пришел домой Андрей и подошел ко мне, увидев, что я сижу, держась за голову.
- Все хорошо.
- У тебя слезы. Что случилось?
- Ты опять начал курить?
- Из-за этого плачешь?
- Почему ты опять курить начал?
- Должна быть причина?
- Странный у нас разговор – одни вопросы, - вздохнула я.
- Расскажи мне по порядку и разговор станет обычным, без вопросов. Только я руки помою.
- Пойдем тогда на кухню – я ужин погрею.
Андрей вышел, я попыталась встать, но голова продолжила кружиться. Я закрыла глаза и досчитала до 10 – вроде помогло. Доковыляла до кухни, положила Андрею еду и села рядом. Я знала, что он скажет. Андрей ко всему относится проще. Знала, но хотелось услышать еще раз.
- Пффф, ну попробовала она курить и что? Она еще и пить попробует и, о Боже, секс попробует. Все через это прошли, почему тебя это так удивляет?
- Рано. Все очень рано.
- Наташка, давай выпьем? – вдруг предложил муж. Не дожидаясь моего ответа, он достал бутылку вина и фужеры.
- М-да, какой хороший пример. И чему я удивляюсь? Ты куришь, мы вместе пьем, Пашка стал отцом еще до совершеннолетия.
- Главное, чтоб все счастливы были. Сейчас Костик вернется и все наладится. Ты опять загрустишь, он займется Юлькой, Аленка с Пашкой найдут свои вторые половинки. Все будут счастливы. Кроме нас. Но ведь если дети счастливы, то и мы…
- Андрюх, теперь я должна тебя успокаивать? – улыбнулась я. – Депрессия теперь заразна?
- Депрессия? Ты о чем? Я констатирую факт. Выпьем?
- Я делаю тебя несчастным? – спросила я, отпив вина и поставив фужер. Андрей ухмыльнулся:
- Ты делаешь несчастной себя, - он выпил все одним махом, налил еще и подсел ко мне: - Ты ищешь проблемы, потому что без них слишком много плохих мыслей. Ты думаешь, что это никто не замечает, но ты ошибаешься. Все давно обо всем догадались, просто молчат, как и ты.
- О чем догадались?
- Ты пытаешься похоронить себя вместе с Никитой. Непонятно только зачем.
- Что зачем?
- Зачем вернулась ко мне. Я не буду ужинать, - он допил вино, поставил фужер в мойку и ушел в спальню.
Я вертела в руках фужер, задумавшись. Когда я вернулась к Андрею, я была уверена, что поступаю правильно. Вернее, я вообще не думала – это было как само собой разумеющееся. Андрей – один из самых близких мне людей, отец моих детей. Да и зачем врать – я его любила и люблю, это чувство не прошло. Просто немного оттеснилось. Наверное, если бы мы тогда не сошлись, а он предложил мне это сейчас – я бы отказалась. Что-то изменилось, не знаю что. Когда Никита умер, я была разбита. Потом появился Костя, как смысл моей жизни, как продолжение моего мужа. А сейчас… Костя есть, есть Юлька, есть мои любимые внуки, Пашка, Кристинка, Алена. По идее я должна жить и радоваться, но что-то сломалось там внутри. Какой-то винтик, стержень, проводок, что-то, что отвечает за стремление к жизни, за жизнерадостность, за эмоции в целом.
- У нас праздник? – я аж подскочила и обернулась – Пашка вернулся.