Был месяц апрель. Пахло новой листвой. Над Городом, в темной глубине шабатнего неба, летели стаи перелетных птиц, курлыкая и хлопая крыльями.
Словно огнем пронзило мне сердце. Дыхание сперло. Я бросил вкусную рыбу прямо на мостовую, и, давясь рыданиями, вытащил из кармана мятую пачку сигарет, с отвращением закурил…
Дома отец, не получивший порции рыбы, отец, которого я — ничтоже сумняшеся — уже не считал никаким авторитетом, долго смотрел на меня. Он плохо понимал в жизни, мой отец. Так мне казалось.
— Вот ты и повзрослел на Субботу, сынок, — сказал он неожиданно. И налил мне стакан виски.
День в заповеднике
Ночь уходила медленно. Сначала запела одинокая утренняя птица, которая почувствовала, что вот-вот настанет утро. Затем пунцовая полоска на востоке возвестила о том, что солнце совсем близко, и легкий утренний ветерок пронесся по улицам пригорода, где жила семья десятилетнего Джима Веттона. Скрипнули ставни старого дома. С шипением проехала машина-мусоросборник.
Когда солнце встало и зарозовевшее небо повисло над городом, раздался сигнал будильника. Экран планшета, дремавшего в своей зарядной колыбельке, мигнул и зажегся, и оттуда понеслась бодрая мелодия. С легким шуршанием поднялись сетчатые жалюзи, пропуская румяную зарю. Коврик у кровати слегка нагрелся и едва слышно запел музыку утренней побудки, перекликаясь с планшетом. Джим потянулся под одеялом, сладко зевнул и открыл глаза. Сегодня воскресенье, выходной день. Все Соединенные Штаты — от Панамского перешейка до Северного Ледовитого океана — отдыхают. Как отдыхают они и в понедельник, и во вторник, и в среду. Лишь в субботу приходится немного поработать, хотя какая нынче работа? Вот недавно, когда Джима в школе начали учить основам мировой истории, мальчик узнал с ужасом, что всего каких-то пятьдесят лет назад люди вынуждены были работать пять-шесть дней в неделю, а некоторые работали и семь дней, а если кто-то имел свое дело — он не покладал рук ни днем, ни ночью. Но это было пятьдесят лет назад, до Последней войны, после которой в мире осталось лишь полмиллиарда человек. Война, изменения климата и голод в экваториальной зоне, где страшная жара иссушила землю совершенно и бесповоротно, сократили количество человеческих особей ровно в двадцать один раз — на благо всего человечества.
Джим поставил ноги на теплый поющий коврик, щелкнул ногтем по экрану планшета — музыка стихла. Неслышно подъехал на мягких колесиках робот-слуга, помог мальчику одеться. Из его объемистого живота выехала свежая зубная щетка с аппетитной малиновой колбаской зубной пасты, небольшой кран зашипел, выпуская тугую струю воды. После того как Джим помылся, робот протянул ему белое пушистое полотенце, и добрый голос из пластиковой утробы пропел: «Доброе утро, молодой человек! Сегодня — 25 июня 2073 года. Отец и мать берут вас на прогулку в заповедник — по вашей просьбе недельной давности. Приятной прогулки!» Джим, лелея мечту о шелестящей ленте шоссе, по которой летит на магнитной подушке ведомый твердой отцовской рукой красный «Шевроле-Футура», бодро запрыгал вниз по лестнице, в столовую, откуда уже поднимались ароматы свежеприготовленного завтрака.
Кухонный комбайн-повар с раннего утра постарался на славу. Он потчевал каждого члена семьи в отдельности, не забывая почти незаметно пропылесосить просыпанные крошки печенья, ласково смахнуть каплю с носа старенькой бабушки и вытереть ей губы белой специальной подушечкой, повязать салфетку Линде — сестренке Джима, и поставить перед мамой стакан ее любимого баварского пива, которое с таким искусством изготавливают сегодня на заводах Мехико-сити. Всего неделю назад с ними вместе сидел за этим столом дядя Саймон. А дядя Саймон — самый умный человек, которого Джиму довелось видеть за свою десятилетнюю жизнь. Он умнее папы, и даже умнее доктора Джарвиса из школы, где Джим учится. А ведь доктор Джарвис умеет читать и писать даже на мертвых языках, которые были в ходу до пиджин-американы. Он знает такие странные языки неведомых народов, как русский, или арабский. Про арабов Джим читал в книжках, а потом узнал, что темноволосый сосед из дома ниже по улице — тоже араб. Один из тех, кто, как рассказывал учитель богословия, был записан в книге. Когда шла Последняя война, многие пытались добраться до США, но почти все погибали в дороге — страшный вирус косил тогда ослабленное войной человечество на всех частях суши. Доктор Джарвис на прошлом уроке объяснил классу, что в лабораториях НАТО в Уэрмонт-сити американские ученые нашли противоядие от вируса, но сыворотки хватило лишь на население США. И на тех, кого — по мудрому указу президента Мак-Ноттона — вывезли из агонизирующего Остального Мира на территорию Северной Америки. Список вывезенных людей, одобренный лично президентом, до сих пор хранится в государственном архиве Штатов, куда в начале следующего учебного года поведут Джима и его одноклассников.