Но что там доктор Джарвис! Он — всего лишь учитель, хотя и очень умный. Вот дядя Саймон — это да. Он — живая легенда. Он — герой. Именно благодаря его энергии и упорству, благодаря его умению интересно рассказать и повести за собой, конгресс Соединенных Штатов Америки почти единогласно (воздержались конгрессмены из двух мексиканских штатов) разрешил — после почти полувекового перерыва — экспедиции в Остальной Мир. В первую из них пошел сам дядя Саймон — сидя в командирском кресле орнитоптера «Рональд Рейган», наслаждаясь звуками старинной симфонии «Мать с атомным сердцем», вел он экспедицию орнитоптеров-атомолетов через бездонные и мертвые свинцовые волны Атлантики.
Остальной мир — бурно заросший лесами — встретил смелых сынов Америки почти полным безмолвием. Среди зеленых крон там и сям показывались островки древних зданий, иссеченных войной и не пощаженных временем. Ржавые остовы моста через заросшую синими водорослями реку, бронзовые, зеленые от времени статуи на опорах моста — эта голография, показанная дядей Саймоном, поразила Джима. Дядя назвал его «Мостом Александра Третьего», и объяснил, что его построили на деньги царя русских, огромного народа, истребленного полностью ордами исламофашистов, пришедших с Кавказа. В свою очередь, исламофашисты пали под ударами миллионных армий китайцев, а узкоглазых желтолицых китайцев скосил мор. Русские цари подарили этот мост городу, который дядя назвал Парижем, а был этот город столицей Аль-Фаранцы, государства, где ислам — религия арабов впервые победила детей Креста. Под знаменем борьбы Креста и полумесяца началась тогда Последняя война, в которой ислам пал, и лишь детям Креста, уцелевшим в чертогах Североамериканских Штатов, улыбнулась судьба.
«Дядя Саймон,» — спросил тогда Джим, недоумевая, — «но ведь война — это плохо! Как произошло так, что она случилась?»
Глубокая морщина прорезала лоб ученого. Он долго сосредоточенно молчал. Затем нажал кнопку вызова напитка. На столе появился стакан виски. В США алкоголь — по причине наносимого им вреда — был под полузапретом, и пить виски разрешалось только определенной категории людей — поэтам, ученым, художникам и музыкантам. Острый запах напитка поразил Джима, он был так не похож на запах мятной тянучки, который издавали любовно приготовленные для него роботом коктейли. Он бил в нос, и мальчику показалось, что в его ноздри залетели маленькие комарики и начали жалить внутри. Джим даже прикрыл нос ладонью. Саймон осушил бокал одним глотком и внимательно посмотрел на папу. Папа глянул на маму — та покачала головой, не соглашаясь. Папа начал рассматривать свои ногти. Он всегда так делал, когда между ним и мамой возникало несогласие. Саймон коротко вздохнул и неожиданно сухо сказал:
«Джим, дружище, запомни хорошо — все беды нашей цивилизации, весь ужас Последней войны произошли от одного маленького отвратительного народа, который называется евреи. Эти самые евреи имели государство под названием Израиль. Они очень возгордились, и пошли против всего человечества. Они не хотели жить по великим законам Демократии, Любви и Всеобщего равенства, о, это был очень упрямый и злой народ. Они всячески сопротивлялись исламу, не хотели стать христианами, любая чужая религия была для них враждебна. Но мы оказались сильнее их — мы нашли в их среде тех, кто был готов воспринять наши вечные идеалы Демократии и Глобализации. А попутно мы усилили государство, которое называлось Иран. И вот — в один прекрасный день — Иран усилился настолько, что был готов напасть на Израиль. Но у евреев в крови — непокорность и отчаянная звериная храбрость. А еще у этого народа (тут Саймон поморщился) были ученые, создавшие самый мощный в мире противоракетный щит».
«А что такое противоракетный щит, дядя?», — спросил Джим, нетерпеливо ерзая на мягком красном пластике кресла, — «и что такое ракеты?»
Мама умоляющим жестом сложила ладони на полной красивой груди, едва прикрытой полупрозрачной синеватой тканью домашнего платья. Папа смутился и сделал Саймону знак замолчать.
Дядя хмыкнул, и вновь провел пальцами по кнопке. Вновь появился бокал виски, трехгранный, дымчатого стекла. На его стенке горела золотом и переливалась надпись «Джим Бим, отборное». Жидкость в бокале была мягкого коричневого цвета, казалось, что в ее глубине пляшут искорки.