И забыли они о Боге, и стало так… и самые сильные и могучие из них называли себя богами, и брали себе гаремы, и рожали людей дерзких и непослушных, полных разврата, с черными и грязными душами. Чем дальше уходило человечество, тем страшней становились грехи его, разврат, воровство и убийства наполняли города, гордыня двигала людьми, и вот, возгордившись, сказали они — построим башню до небес, и посмотрим, что делается там, и есть ли вообще этот непонятный Бог, о котором бормочут на площадях древние старцы. Глины в земле этой было изобилие, и лепили они кирпичи, и строили башни, высокой горой поднявшееся над плоской равниной земли, которую назовут их потомки Арам-Нахараимом, а они звали ее Шумер.
В празднествах и разврате, в обмане и лени проводили они жизнь свою. И говорили себе — это мы создали землю, мы! Мы можем все! Мы перегородим плотинами реку и повернем ее вспять, мы создадим снадобья, от которых будем жить вечно, мы взлетим высоко в небо, как птицы, и будем убивать врагов наших огненными стрелами, ибо человек есть хозяин Земли, человек есть все сущее, и жизнь его священна… Они убивали, лгали, прелюбодействовали, лицемерили и обманывали друг-друга…
И решил Он уничтожить грех, стереть с лица земли созданного им человека, ослушавшегося его в Эдене и плюющего ему в бороду на желтых песчаных берегах великой реки…
В городе Шуррупак жил Ноах, человек почтенного возраста и большого благородства. В голодные годы он открывал свои зернохранилища для голодающих, в сытые годы устраивал празднества, детей своих растил в строгости и любви. Дом его, расположенный у основания городского зиккурата, был добротным и просторным, богатством многим владел Ноах, и сердце его было чисто от греховных помыслов.
Вечером Ноах любил сидеть с домочадцами на плоской кровле своего дома, наслаждаясь прохладным дуновением ветра, несущим запахи воды и рыбы, водяных растений и смолы, которой смолили лодки. Дети и внуки сидели у колен его, слушая рассказы о временах давних.
Как-то, когда летний вечер был особенно прохладен и свеж, Ноах, задремавший немного от выпитого за ужином кувшина легкого вина, услышал голос, идущий, казалось, ниоткуда. Никто не слышал голоса этого, домочадцы клевали носами, птицы и те приумолкли, над зиккуратом сияла луна, полная и желтая, как пшеничная лепешка…
«Конец всякой плоти пришел предо мною»…
Ноах застыл в ужасе. Голос бы осязаем, как — будто невидимый собеседник находился за его спиной, и его дыхание ощущалось… или это было дуновение ветра?
Конец… он давно чувствовал приход конца, в диких плясках толпы на улицах во время праздников, в разврате, прокравшемся и в его семью, в произволе вождей и обмане ближних, в душных пыльных вечерах, когда грудь лихорадочно дышала и лоб покрывался горячим потом… это бессмысленное и дикое существование всего сущего вокруг себя… бег по кругу, утреннее похмелье после выпитого вина, отчетливое понимание того, что не может так продолжаться, ожидание прохладной волны воздуха, прикосновения волны, смывающей все на своем пути…
Конец всякой плоти…
Он слышал голос. Слышал три произнесенных слова и не мог подняться с постеленного на крышу ковра, скованный ужасом. Ему хотелось бежать, спрятаться…
А голос продолжал звучать, то тихо, то громко, и слова капали, словно вода из кувшина… Ноах начинал понимать, Кто говорит с ним:
Ночь напролет говорил Ноах с Ним, то поддакивая и качая головой в знак одобрения, то хватаясь за волосы и рыдая, ибо настолько страшными были произнесенные его незримым собеседником слова, что выдержать их смысл добрая душа праведного Ноаха не могла…
«Я истреблю их с землею» — говорил голос.
«Господи Всевышний», — взмолился Ноах, всплеснув ладонями и повернув лицо к небу, — «воистину, мир наполнился грехом и скверной, но неужели Ты уничтожишь все живое, чье дыханье ты сам подарил, чьи души даны тобою?»
«Я истреблю их», — повторил неслышный другим голос, — ««Но ты, Ноах, и семья твоя нашли приязнь в очах моих. И ты не погибнешь, и от тебя произведу я заново род человеческий»
«Но как спасешь ты меня, и жену мою, и детей моих, и их жен и внуков моих?» — вопрошал Ноах.
«Сделай себе ковчег из дерева гофэр; с отделениями сделай ковчег и осмоли его внутри и снаружи смолою. И вот как сделаешь его: триста локтей длина ковчега, пятьдесят локтей ширина его и тридцать локтей высота его. Сделай отверстие в ковчеге и в локоть сведи его кверху, и дверь ковчега помести сбоку его; с нижними, вторыми и третьими жилищами сделай его. И Я вот, наведу потоп, воду на землю, чтобы истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами; все, что на земле, скончается. Но с тобою Я установлю Мой союз, и войдешь в ковчег ты и сыновья твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. А от всего живущего, от всякой плоти по два из всех введешь в ковчег, чтоб они остались с тобою в живых; мужского пола и женского пусть они будут. Из птиц по роду их и из скота по роду его, и из всех движущихся по земле по роду их, по два из всех войдут к тебе, чтобы остались в живых. А ты возьми себе всякой пищи, какою питаются, и собери к себе; и будет она тебе и им пищею.»