Форд понимает все сразу и быстро расправляется с веревками. Резкими движениями стягивает с меня распахнувшееся платье, и обнаженную кожу опаляет новая волна прикосновений. Чувствую его ладони везде: на бедрах, животе, груди. Он жадно исследует каждый миллиметр, пока я плавлюсь от дикого желания и задыхаюсь в собственных сдавленных вздохах.
Разворачиваюсь в его руках, и мы встречаемся взглядами. В груди сердце порывисто ударяет о ребра, и я практически лишаюсь рассудка, ощутив мягкие губы на своих.
Александр уверенно наступает на меня. Как безвольную куклу укладывает на кровать, обжигая спину холодом простыней. Нависает надо мной и, разорвав долгий поцелуй, сам тяжело дышит. Он не говорит ни слова, склоняет голову набок, всматривается в лицо. Я в ответ обвожу подушечками пальцев его ключицы. Веду ниже, ниже. Наслаждаюсь твердым телом и нетерпеливо еложу.
Закусив губу, Алекс ловко стягивает с меня лиф. Не успеваю опомниться и, скользя затылком по подушке, шепчу что-то несвязное, больше похожее на пару фраз из порнофильмов. Но это не имеет значения — покрывая поцелуями грудь, Форд умудряется избавить меня от белья.
— Как я раньше такого не предложил? — горячо шепчет в ухо, пальцами легко проникая в меня.
— Oddio…*(итал.: Боже…) — закатываю глаза от удовольствия и правильных движений.
Александр искусно издевается. Ускоряясь и замедляясь, заставляет сильнее впиваться ногтями в его плечи, просить бóльшего, задыхаться от нехватки воздуха.
Внизу живота сильно жжет, когда Алекс останавливается. Он дразня везет влажными пальцами по внутренней стороне бедра, и щеки опаляет жар. Ни с чем несравнимая и опьяняющая близость манит. И Форд явно понимает это. Пользуясь моим замешательством, он раздевается. Кидает куда-то на пол упаковку от презерватива, а мне совершенно нет до этого дела. Я, находясь на границе сна и реальности, стараюсь запомнить, вбить себе в память вид до одури привлекательного обнаженного мужского тела.
Готова поклясться всем богам, что на данный момент Александр — самый лучший из всех мужчин, которые у меня были. Возможно, всему виной отсутствие в крови алкоголя, а, возможно, это факт и его нужно принять.
Впрочем, до этого нет сейчас дела. Меня волнует лишь Александр, который удобно устраивается между моих ног. Он упирается локтями в подушку и двигает бедрами, имитируя проникновения и доводя до головокружения.
— Алекс, договор, — привожу веский, на мой взгляд, аргумент, чем вызываю тихий смешок.
— Только он и ничего больше, — произносит и вновь целует.
Толкается в меня, и мы замираем. Лишь секунда требуется на осознание, прежде чем Форд плавными движениями постепенно затянет меня в омут наслаждения.
Мои просьбы смешиваются с его хриплыми стонами. Они вибрируют в районе солнечного сплетения и приумножают получаемое удовольствие в несколько раз. Я теряюсь в этих ощущениях и желаю продлить их; чувствовать, как в легких заканчивается воздух, как тело покрывается капельками пота, как мое имя эхом звучит в голове.
Чередуя затянутые глубокие и быстрые толчки, Александр смотрит мне в глаза. В них вижу настоящее плотское желание с примесью страсти, которая постепенно заполняет собой номер. Она смешивается с тяжелым горячим воздухом, скрипом кровати, смазанными поцелуями и напряжением во всем теле.
— Быстрее, — несколько раз торопливо прошу и прикрываю глаза. Прикусываю ребро ладони, когда Александр выпрямляется и, уперевшись коленями в матрас, приподнимает мои бедра.
Он крепко обхватывает талию. Большими пальцами надавливает на выступающие косточки и выполняет просьбу. Двигается быстрее. Сильнее. Глубже. Я оказываюсь полностью в его власти и ничего не имею против.
Свободной рукой хватаю его за запястье. Непроизвольно стремлюсь быть ближе, касаться, двигаться в ответ. Стараюсь растянуть момент близости как можно дольше: втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, пока по ногам проносится дрожь, охватывая собой все тело.
Я зажмуриваюсь. На выдохе рвано произношу:
— Алекс, — выгибаюсь от сбившихся с ритма толчков и тяну Форда на себя, когда он также содрогнувшись, последний раз двигает бедрами, прохрипев мое имя.
Пожалуй, оно того стоило.
Глава 3. Послевкусие
— Алекс, — стон болезненно царапает пересохшее горло.
Прикрываю глаза и слышу тяжелое дыхание Александра. Упираюсь ладонями в пресс. Чувствую, как мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Царапаю кожу и резче двигаюсь, запрокидываю голову назад.
Влажные у корней волосы неприятно липнут к лицу. Чужой стон отскакивает от стен номера и пронзает тело, возбуждая. Сильнее выгибаюсь в спине, когда Алекс раскрытой ладонью проводит вверх по моему животу. Надавливает и жгучей полосой остается на коже. Сжимает грудь, принося еще больше удовольствия.