Вот только я терпеливо продолжаю ждать звонка.
Алекс не перезванивает ни через час, ни через два и даже не на следующий день. Он окончательно подрывает все то, что я к нему испытываю. Ошибочная, слепая вера в него и привлекающие своей неизвестностью эмоции разбиваются на тысячи осколков. Так больше нельзя жить.
Прижимаю к груди объемный букет, смотря в сменяющиеся за окном картинки. Клейтон уверенно ведет машину, лишь изредка глядя в мою сторону. А когда получается пересечься взглядами, он нежно улыбается, и я убеждаю себя, что мне это нужно.
Промаргиваюсь.
С Алексом не получилось так же, как с родителями. Пусть здесь повезет.
Подъезжая к дому, достаю телефон. Быстро печатаю, пока не передумала; пока решение не показалось бредом.
Я: Я хочу закончить наши отношения.
Ответ приходит быстро.
Александр: Ладно.
Сухое «ладно» царапает. Понимание, что он точно находится рядом с телефоном и так и не перезванивает — добивает окончательно.
Прячу мобильник, когда мы останавливаемся. Смотрю на Клейтона, фокусируюсь только на нем. Больше нет никого. Только я и он.
— Ты чего? — спрашивает. Мягкий бас перебивает музыку в машине.
— Ничего, — кокетливо произношу и наклоняюсь.
Опускаю свободную ладонь на щеку Уайта, игнорируя шелест упаковочной бумаги букета. Глаза в глаза, и я жду искры.
Касаюсь губ Клейтона. С напором двигаюсь ближе, наслаждаясь нежностью неожиданного первого поцелуя. Полностью растворяюсь в нем и плюю на упавшие в ноги цветы. Закидываю руки на шею Уайту, жмусь ближе, впитываю теплоту его прикосновений. Они почти невесомые, едва ощутимые, но такие значимые. Буквально вынуждаю сердце забиться быстрее, поглощая жесты.
Когда воздух заканчивается, и губы начинают ныть, Клейтон отстраняется. Охватывает щеки и поглаживает кожу большими пальцами. Я же делаю последний ход, сбивая оставшиеся фигуры:
— Зайдешь?
Глава 18. Их небо уронит
Не сдерживаю тихого смешка, когда Маттео на мое сообщение о приезде домой присылает смешной анимированный стикер. Качаю головой от такого поведения старшего брата, но в груди зреет приятное тепло от осознания, что я не ошиблась. Решение помириться было спонтанным, местами желанным. Я и подумать не могла о возможности вновь увидеться с Матом. Об общении не шло и речи. А теперь?
От очередного сообщения телефон в руке вибрирует.
Маттео: Я обещаю больше не пропадать и писать как можно чаще. Через пару недель снова буду в Лондоне. Увидимся?
Я: Я сделала скриншот твоих сообщений, Маттео!
Я: Увидимся, если у меня не будет других планов. Не забывай, что ты на испытательном сроке:)
С весельем нажимаю «отправить» и уже открыто смеюсь от закатывающего глаза смайлика. Маттео пишет еще несколько сообщений о резко начавшемся в Бари дожде, я же жалуюсь на лондонскую серость, пока плеча не коснется теплая ладонь.
— У тебя очень уютно, — говорит Клейтон, когда я оборачиваюсь.
Мягко улыбаюсь и кидаю телефон на кровать. Лицом встаю к Клейтону, закидываю руки на шею и позволяю себя ласково обнять. В карих глазах продолжает плескаться доброта, которая до сих пор смешана с удивлением. Я и сама не верю в происходящее. Но так правильно. Точно правильно.
— Это из-за цветов. Они создают свежесть и приятно пахнут.
— Тогда мне стоит позаботиться, чтобы свежие цветы всегда стояли на столе. Сколько дней они «живут»? Два? Три?
Широко улыбаюсь. Смех слетает с губ от сказанных Клейтоном слов.
— Я ведь могу привыкнуть, если ты часто начнешь задаривать меня цветами.
— Разве это плохо? Пусть это станет приятной привычкой, — Уайт пальцами надавливает на позвонки. — Ты создана для того, чтобы тебя задаривали цветами.
Смущенно опускаю глаза.
— Ты правда так считаешь? — отчего-то спрашиваю. Хочется узнать, чего я на самом деле стою: просто секса или ухаживаний.
— Да. Ты великолепная.
На переносице точно загорается румянец. Чтобы его скрыть, невесомо, но быстро целую Клейтона в губы. Наслаждаюсь чужими прикосновениями, постепенно привыкая к ним. Принимаю новую реальность, которая должна стать началом чего-то большего. Бужу в себе чувства, что вот-вот должны проснуться.
— Хочешь перекусить? — склоняю голову. — У меня точно есть печенье и что-нибудь из заморозки.
— Можно просто печенье, — ладонями скользит по спине, пояснице, вынуждая слабо выгнуться и двинуться ближе.
Клейтон кончиком носа скользит по щеке, покалывает щетиной и вызывает толпу мурашек от ласки. Как котенок упирается лбом в сгиб шеи, и я зарываюсь пальцами ему в волосы. Прислушиваюсь к спокойному дыханию, греюсь в нежных объятиях, словно так было всегда. Надежда зарождается в сердце вместе с верой во взаимность.