Слежу, как Клейтон сам расстегивает ремень и, прежде чем снять джинсы, вынимает из заднего кармана бумажник. Ухмыляюсь, едва сдерживаясь, чтобы глупо не пошутить про то, что платить не надо. Боюсь, такая шутка разрушит возникшую между нами связь.
— Ты не похож на человека, который носит в бумажнике презервативы, — лукаво говорю, когда Уайт достает резинку и кидает ее на кровать.
— Я просто очень предусмотрительный.
— Буду знать, — ухмыляюсь и показательно расстегиваю свои джинсы. Выжидающе смотрю на Клейтона, и он тихо стонет, наклоняясь.
Избавляет от ненужной одежды, оглаживает каждый доступный ему участок тела: бедра, живот, грудь. Накрывает горячими, обжигающими поцелуями. Не оставляет ни единого шанса сохранить самообладание.
Выгибаюсь в спине и зажимаю между пальцев плед, когда Клейтон прикусывает тонкую кожу на ребрах. Несдержанно стону, чувствуя сильную потребность не останавливаться. Продолжить происходящее, воспринимая это как самую настоящую любовь. Наверное, именно так проходят ночи влюбленных друг в друга людей: без лишней пошлости, в сокровенной тишине и ласке. Только слабый шорох постельного белья, хриплые вздохи и заглушенные поцелуями стоны. Клейтон показывает мне новую грань удовольствия, и я с не скрываемым влечением отвечаю.
Полная возбуждения помогаю снять с себя белье, резкими и нерасторопными движениями отбрасывая его в стороны. Опять пытаюсь изменить темп, переманивая Уайта к чему-то более грубому, дерзкому. Но он никак не сдается. Приструнивает, срывая разочарованный вздох и вынуждая сдаться.
— Расслабься, — шепчет на ухо и утыкается носом в висок.
Обнимаю Клейтона за шею и киваю. Стискиваю челюсть, чтобы вновь не застонать, когда Уайт толкается бедрами. Медленно двигается внутри, тихо проговаривает моем имя и целует, целует, целует. Окутывает необъятной нежностью, затмевая ранее испытанные ощущения. Показывает, как надо любить, одним только глубоким взглядом пробирая до мурашек.
Разрешаю плавиться в его руках и объятиях. Пусть делает все, что ему хочется. Не могу больше сопротивляться и пытаться стать главной в выдуманной игре. Доверяю себя и свое тело, которое постепенно расслабляется, становится ватным. В слабых, растянутых толчках теряется сознание, а внизу живота приятно тянет.
— Кьяра, — хрипло шепчет и приподнимается. Тянет меня за собой, опуская на бедра.
Опять обнимаю. Ногтями впиваюсь в плечи, когда Клейтон пальцами сжимает мои ягодицы. Первое грубое прикосновение за весь вечер приятно ощущается во всем теле. Властное касание стоном вырывается из груди, и я резче двигаю бедрами. Вверх-вниз, и перед глазами появляется пелена.
Интимное соприкосновение кожи к коже, влажные у корней волосы, все еще непривычное осознание начала отношений. Начала чего-то большего, чем просто секс. Я отдаю себя не просто из-за договора, а по взаимному желанию стать с человеком ближе. Открываюсь, делюсь чувствами и отгоняю дальше прошлое. То прошлое, которое мучало ночами, не давало жить и требовало сделать выбор.
И я его сделала и, наверное, правильно.
— Клейтон, — произношу имя отрывисто. Запрокидываю голову назад, и опять чувствую поцелуи на шее. Не пылкие и не горячие, а едва ощутимые. Как прикосновение легкой ткани или перышка. Приятно, но сейчас хочется иначе. — Быстрее, прошу.
Не замечаю, когда голос становится молящим. Просьбы теряются где-то между новой реальностью и прошлыми воспоминаниями. Картинки меняются перед глазами, смешиваясь в непонятные яркие пятна. Одно сменяется другим, и голова идет кругом. Не удается ни на чем сосредоточиться. Сердце бешено колотится, кожа становится влажной от пота, дыхание окончательно сбивается.
Клейтон роняет меня на постель, одну ногу придерживая под коленом. Я же упираюсь затылком в подушку, умоляю не останавливаться и наконец-то послушать меня. Сама подаюсь бедрами навстречу. Повторяю имя Уайта, лицо которого расплывается, когда он опускает руку мне на живот. Проскальзывает ниже, доставляет долгожданное удовольствие и перекрывает доступ к кислороду. Воздух становится тяжелым, спертым и сделать вдох практически невозможно. Задыхаюсь в эмоциях, чувствах, которые накрывают сильной волной и пускают по венам жар.
Сжав мое бедро, Уайт закрывает глаза и опускается рядом. Обнимает под грудью, лбом упирается в плечо. Я же завожу руку, зарывшись в волосы Клейтона. Глажу кожу головы, втягиваю чужой запах и принимаю очередную ласку. Медленно восстанавливаю дыхание, прислушиваясь к стуку сердца, начинающего биться в унисон.