— Я же познакомился с твоим братом, — приводит веский, на его взгляд, аргумент, и я поджимаю губы. Вспоминаю, как Клейтон забирал меня с прогулки с Маттео, где они впервые встретились. Однако за знакомство это не считаю: поздороваться и представиться — ничего не значит.
— Это нечестно!
— Тем не менее, я настаиваю на знакомстве с родными.
— Давай подождем еще. До твоего дня рождения, например.
Клейтон горько усмехается.
— До следующего сентября?
— Ну… можно до моего, — пытаюсь разрядить обстановку, но выходит плохо. Лишь шумный вздох дотрагивается до слуха, и Уайт целует меня в висок прежде, чем пожелать спокойной ночи.
В очередной раз удается увести обсуждение в другую сторону, спрятаться от реальности и не позволить спорным чувствам возникнуть в груди. Попытки полностью влиться в отношения, осознать принадлежность друг другу и довериться окончательно до сих пор оседают на плечах. Непонимание собственных эмоций подливает масла в и без того обжигающее пламя надежды начать вести себя, как все. Барьер между мной и Клейтоном не истончился: тонкая пелена, не позволяющая слиться душами, проглядывается в воздухе и прохладным, влажным туманом ощущается на голой коже.
Тело сильно не пылает, как было раньше. И пусть в груди все равно жжется, в голове продолжается борьба с сердцем, которое требует другого. Но другой не для меня, не для отношений, не для будущего. Я должна жить здесь и сейчас, наслаждаться любовью и свободой.
Я должна быть нормальной.
Дожидаюсь, когда дыхание Клейтона выровняется, станет медленным и спокойным, и выпутываюсь из объятий. Занимаю место на своей стороне кровати, натягиваю высоко одеяло, практически до подбородка, тем самым прячась от настигающих тревожных мыслей. Стараюсь уменьшить возникший внутри тремор. Поворачиваю голову в сторону окна: снег все еще идет.
***
— С твоим повышением! — Фиби поднимает новый цветной шот и снова поздравляет с долгожданным карьерным ростом. По-доброму веду подбородком, и звук удара стекла пытается перебить играющую в баре музыку.
Алкоголь обжигает горло резко. Гортань начинает пульсировать, а в уголках глаз скапливаются слезы. Приходится проморгаться, чтобы не испортить макияж. Быстро перекрываю сладость добавленного в шот ликера заказанными закусками.
— С повышением, с которого прошла уже неделя, — довольно произношу и облокачиваюсь на спинку кожаного дивана. Фиби, сидящая напротив, морщит нос.
— Вот именно. Миллер могла бы и до пятницы подождать, а не в понедельник заниматься кадровыми перестановками. Эта старая карга точно хотела испортить праздник!
— Она специально, чтобы к пятнице радость спала, и мы выпили меньше, — весело поддеваю, наблюдая за пробегающей по лицу Браун тени смятения.
— О, нет, Риччи, сегодня мы выпьем столько, сколько бы выпили в понедельник, — угрожающе тычет и тут же вскидывает руку вверх, чтобы подозвать официанта.
Третья по счету порция шотов заказывается быстро: едва ли не по одному взгляду девушка-официант понимает наши желания, предлагая новый легкий сет. Когда выставленные в круг рюмки появляются перед носом, я растянуто прохожусь по ним взглядом, всматриваясь в искрящиеся в разноцветной жидкости лучи от диодов. Они гипнотизируют, отнимают внимание и на мгновение заглушают голоса в голове. Долгожданная тишина и умиротворение кажется глотком свежего воздуха. Но стоит моргнуть, как спокойствие развеивается.
— Уже решила, когда потратишь новую зарплату? — не глядя на меня и выбирая рюмку, интересуется Фиби.
— Куплю наконец-то те леопардовые лодочки от Jimmy Choo, — с мечтательным вздохом отвечаю. Теперь могу не откладывать на покупку, а просто сделать ее. — Главное, вовремя остановиться с покупками. Иначе опять забуду про оплату аренды, — передергиваю плечами, вспоминая один из неприятных эпизодов. Тогда пришлось занимать деньги у Фиби.
— Да, постарайся снизить пыл на покупках, — по-доброму улыбается и взглядом указывает на шоты. — Значит, все-таки жизнь налаживается?
Новый резкий глоток и выдох через рот.
— Наверное, да.
— Наверное?
Мну губы и смотрю в сторону. За соседним столиком веселится компания молодых людей, явно отмечая какой-то праздник. На радостных лицах нет напряжения, лишь веселье и наслаждение молодостью.
Вновь гляжу на Фиби.
— Клейтон. Он появился неожиданно, — произношу, а в мыслях: «Как и тот, кто до сих пор шлейфом воспоминаний возникает в голове». Зажмуриваюсь на секунду прежде, чем продолжить: — Внес множество коррективов в жизнь и поведение. Он смог влюбиться в меня, а я… А я до все еще боюсь подвести; не могу понять реальность своих чувств. Словно, боюсь ошибиться, хотя выбор сделан и назад ничего не вернешь.