— И бесплатно.
— Да, — прокашливаюсь. — Только сумку… — наклоняюсь и не успеваю договорить: Алекс отзеркаливает мои движения, явно, чтобы помочь достать сумку с задних сидений.
Оказываюсь чертовски близко к Александру; к его лицу; к приоткрытым губам. Вмиг становится душно и тесно. Пространство сужается, не позволяя сделать вздох и вынуждая задыхаться от желания оставить все, как есть. Порочное влечение вспыхивает в груди, неправильное решение тонкими нитями обхватывает тело и разум, затыкая крик внутреннего голоса.
Время замирает, только пульсация крови шумит в ушах и нарушает возникшую тишину. Хочу оставить все так. Продолжить осматривать чужое лицо, лишь бы запомнить каждый миллиметр кожи, выучить наизусть расположение родинок и темных вкраплений в глазах. Желаю… Даже требую ощущать теплое дыхание рядом.
Но я не должна о таком думать! Мысли эти грязные и порочные, навеянные прошлым. Тем, чего больше нет и никогда не будет. Алекс не мой, и я тоже не для него.
— Прости, — с придыханием произношу и лениво отстраняюсь. Зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами, в очередной раз не понимая, что со мной не так? — Подай, пожалуйста.
Стараюсь больше не смотреть на Александра, иначе… иначе может случиться что-то плохое. Быстро прощаюсь с ним, еще раз благодарю за поездку и, не оборачиваясь, скрываюсь за тяжелой дверью подъезда.
А мне так хотелось обернуться! До покалывания на кончиках пальцев; до болезненного спазма в животе; до дрожи в плечах хотелось узнать — проводил он меня взглядом или сразу же уехал.
Какая же я глупая идиотка.
Обоснования своего поведения не нахожу. В голове ругаю себя на английском и итальянском. Считаю по-настоящему мерзкой и грязной, раз мысли о другом с такой легкостью могут заполонить сознание, стоит только на секунду расслабиться и сбросить серьезность. Такого больше не повторится. У меня есть молодой человек, готовый разделить вместе жизнь. Да что там, отдать свою за меня. И я этого не заслуживаю.
— Привет, — звоню Клейтону сразу же, как захожу в квартиру. — Я дома.
— Привет, милая, — ласково произносит, и остатки бабочек в животе приятно начинают щекотать крыльями. — Сегодня ты сильнее задержалась. Много работы?
Растерянно моргаю и смотрю на время. Действительно, приехала я гораздо позже, хотя закончила раньше. Неужели на машине так долго ехать?
— Да, — позволяю себе легкую ложь, посчитав ее нужной. — Никак не получается делать быстрее.
— Обязательно получится. Хочешь я приеду?
— После тренировки? Будет поздно, — ищу аргументы, потому что не в состоянии принимать гостей, да и просто находиться сейчас рядом с Клейтоном. Что-то не то творится на душе, и мне нужно побыть одной. Снова почувствовать тишину одиночества и представить, что все происходящее — выдумка.
— Я уже закончил. Ушел сегодня пораньше, все равно мало посетителей после шести.
Ушел раньше.
Grazie, Dio!*( с итал.: Господи, спасибо) Значит, Уайт не встретился с Александром в кофейне и никаких вопросов про Форда у него не возникнет. Как становится легко на сердце.
— Я сегодня очень устала, — но голос на удивление становится бодрым от наступившей радости. Поэтому пытаюсь его подавить: — Хочу поужинать и лечь спать. Давай завтра, как договаривались?
— Хорошо. Спокойной ночи, милая.
— И тебе.
Сбрасываю звонок и тру ладонями лицо. До чего я докатилась и как позволила себе совершить столько невиданного дерьма? Выдыхаю через рот, уцепившись взглядом за лежащую в прихожей сигарету. Качаю головой и, смяв, выкидываю впитавшийся в кожу ладоней табак в урну. Ничего не должно напоминать о сегодняшнем дне.
***
— Долго еще? — обнимаю Клейтона со спины. Ладонями нежно скольжу по твердому, напряженному прессу и приподнимаюсь на носочки, чтобы опустить подбородок ему на плечо. Уайт на моей кухне выглядит чересчур сексуально.
— Еще немного, — кладет одну ладонь поверх моей, второй берется за лопатку и переворачивает мясо. Масло начинает шкворчать, и от вкусного запаха во рту образуется слюна. — Ты уже спрашивала, милая.
— После работы я готова спрашивать о еде очень, очень много, — признаюсь и пальцами пробираюсь под чужую футболку. — И не только о еде.
Клейтон рвано выдыхает и поворачивается ко мне лицом. Сразу игриво прикусываю губу, попав в плен темных, почти черных глаз.
— И я, — кончиками пальцев поглаживает щеку. — Все мои мысли только о тебе.
Улыбаюсь. Искренне и по-настоящему. Приятно слышать такие слова. Еще приятнее, когда после таких слов целуют. Нежное прикосновение губ, и руки уже чувствуются на пояснице. Выгибаюсь, всем телом стремлюсь к Клейтону и принадлежу только ему. Никто другой не сможет подарить столько любви и заботы, сколько дарит он. А я все еще стараюсь дотянуть до уровня Уайта и радовать своим теплом хотя бы отчасти.