Форд наклоняется ко мне. Упирается рукой в спинку дивана у плеча, второй — в его подлокотник. Полностью перекрывает пути отступления, будто бы я сопротивлялась такому.
— Алекс, — на выдохе произношу, гипнозом теряясь во времени. — Я хочу все вернуть.
— Вернуть? — издевается и играет. Одним только взглядом уничтожает, вынуждая потеряться в собственном влечении.
— Да, — вздергиваю подбородок и с уверенностью смотрю на Алекса. — Хочу вернуть назад наш договор, записки и встречи.
Форд прищуривается, всем своим видом показывая интерес. Притворяется, что не понимает моих желаний, в этот раз плохо отыгрывая свою роль.
В немой паузе замираем друг напротив друга: я с вызовом гляжу в горящие лукавством глаза, а Александр проходится кончиком языка по нижней губе, полностью лишая рассудка. Он первый тянется ко мне, обхватив пальцами подбородок. Надавливает на кожу, срывая тихий вздох. А после резко целует.
Выбивает из легких весь оставшийся воздух, сбивает и без того быстрое биение сердца и сводит с ума. Слышу, как кожаная спинка дивана скрипит под сжимающимися пальцами Александра. Несдержанно стону, понимая, какие сильные эмоции он может испытывать рядом со мной. Принимаю во внимание каждый его жест, чтобы после с хитростью использовать, показывая, как я хороша.
Откровенно отвечаю на развязный поцелуй. Позволяю ладонями скользить по чужому лицу, телу, пока Алекс не потянет на себя. Поднимаюсь на ноги, пальцами одной руки зарываюсь в волосы на затылке Форда, другую — опускаю на шею. Прижимаюсь близко, уничтожаю расстояние между телами, не позволяю даже воздуху протиснуться. Теснее, крепче, интимнее. Только я и Александр, готовый посвятить этот вечер мне.
Поддаюсь чужим наступающим шагам. Полностью доверяю и отдаю всю себя на растерзание захлестнувших эмоций и чувств. Внутри зреет нечто большее, чем просто плотское желание, я хочу всегда ощущать близость Александра; хочу делить с ним воспоминания, поцелуи и думать о будущем; хочу узнать какой он, когда любит.
Забравшиеся в голову странные мечты не привлекают сейчас моего внимания. Возможно, позже я к ним вернусь, но не в момент падения спиной на мягкую кровать. Не теряю времени и сразу тяну футболку Александра вверх, наконец-то цепляясь взглядом за подтянутый торс. Дотрагиваюсь до горячей кожи, пока по шее скользят губы, и поцелуи покалываниями отдают внизу живота.
— Tesoro mio*(с итал.: мое сокровище), — надрывисто проговариваю в потолок, запрокинув голову назад. Открываю больше пространства для прикосновений.
Становится душно и жарко. Хочется быстрее оказаться телом к телу. Разделить удовольствие и проникнуться чужими ощущениями. Руки немного подрагивают от нетерпения, делая движения резкими и нерасторопными. Каждый жест дается с трудом, особенным испытанием оказывается расстегнуть пуговицу у горла моего джемпера.
— Черт возьми, — выплевывает Александр, когда пытается помочь. Пальцы соскальзывают из-за тремора, и я весело улыбаюсь. В заминке позволяю себе отдышаться, любуюсь нахмуренным любовником. — Больше никаких пуговиц, — смотрит в глаза и поглаживает обнаженный живот, срывая протяжный стон.
Джемпер, джинсы, бюстгальтер пропадают с тела в одну секунду. Холодные пальцы сжимают мягкую кожу, губы оставляют мокрые следы, а зубы — слабые красные пятна. Выгибаюсь в спине, утонув в горячем воздухе, что заполонил собой спальню. С каждым вздохом дышать становится тяжелее: легкие горят и в груди тянет. Или я просто забываю дышать. Мозг перестает функционировать и отрабатывать базовые потребности, стоит пальцам Александра ловко очертить линию белья, а после коснуться клитора, надавливая.
Протяжный, пошлый стон срывается с губ, и я заглушаю его глубоким поцелуем. Надавливаю Алексу на затылок, чувствуя наглую улыбку, что рвется сквозь смазанные движения. Его имя несколько раз пронзает комнату, как и просьбы не останавливаться. Влечение становится настолько сильным, что сдерживать себя не получается. Да и не хочется вовсе.
Я готова продать чертову душу, лишь бы секс с Фордом никогда не заканчивался.
Особенно сейчас, когда чувство влюбленности приумножает каждое прикосновение. Тело схоже с оголенным проводом, который искрит, и искры эти яркими пятнами вспыхивают в глазах. Тепло томится в районе солнечного сплетения, сильнее разогреваясь от лединистого взгляда. Александр смотрит на меня с привычным вожделением и восхищением. В залитых зрачком глазах вижу свое отражение, которое вызывает еще большее желание.
— Покажешь, что оно того стоит? — сквозь сбитое дыхание говорю, сжимая челюсть, чтобы громче не застонать.