— Я никогда никого не любила, Клейтон, — обнимаю себя за предплечья. — Я думала, что нужно еще подождать, пока не… пока не влюбилась в другого.
Клейтон закрывает глаза и трет лицо ладонями. Не знаю, как оценивать происходящее и поступать дальше. Внутри трепещет желание убежать, скрыться и больше никогда тут не появляться. Совесть же требует разъяснений.
— Ты врала все это время.
— Не врала. Технически, ты мне нравился, — наполненный ненужной дерзостью аргумент слетает с губ. Резко закрываю рот, осознавая сказанное.
Хмыкнув, Клейтон складывает руки на груди. Спортивная куртка громко шуршит и нарушает тишину.
— Технически, но недостаточно, чтобы ты полюбила меня за один вечер. Я тебя понял, Кьяра. Мы расстались, и ты можешь идти.
Глупо и заторможенно моргаю. Если и возникало представление о разговоре, то оно точно не было таким. Быстрым, резким и оборванным. Клейтон твердо ставит точку в отношениях, не показывая той боли, которая проскальзывает в остывшем взгляде и сжатой челюсти.
А ведь мне ничего не остается, как просто-напросто наклониться и забрать свои вещи.
— Клейтон, — останавливаюсь, схватившись за ручку. В последний раз смотрю на Уайта с нежностью и благодарностью за прожитое вместе время. — Он влюблен в другую, если тебя это смягчит.
Клейтон ведет подбородком.
— Думаешь, я начну насмехаться? — натянуто улыбается. — Ты права, мы совершенно не подходим друг другу.
Дергаю плечами, образно получая удар в спину.
— Будь счастлив, Клейтон. Ты заслуживаешь.
Кусаю губу и выхожу из квартиры. За спиной сразу же щелкает замок, вынуждая рвано выдохнуть. Крепче держусь за ручки тяжелой сумки и не понимаю, чего ожидала. Неужели я хотела получить понимание? Так нагло разбила сердце и стремилась доказать, что так будет лучше, но в итоге все пошло не по плану. Сценарий из головы в очередной раз не воплотился в реальность и оставил невидимые шрамы на душе. При этом прекрасно понимаю — в данной ситуации я не имею никакого права требовать поблажек. Пусть осадок на сердце останется вечным уроком: нельзя полюбить насильно.
Когда прихожу домой, пытаюсь разобрать вещи и хоть как-то привести голову в порядок. Решаю написать Фиб, попросить приехать. Долго стою у розетки на кухне, дожидаясь зарядки телефона. Нервно набираю сообщение. Стираю, потому что текст выглядит сумбурным, и снова набираю. И так несколько раз, пока из-за протяжного зевка случайно не нажму отправить.
Что ж, значит, будет так:
Я: Снова начала спать с Александром, только теперь я в него влюблена. Смешно, да? Нужно выпить, приходи вечером.
Буквы начинают прыгать, и я щурюсь. Добавляю короткое сообщение про расставание с Клейтоном, чтобы как-то оправдаться, и блокирую телефон. Фиб точно еще спит, поэтому и у меня есть время забыться.
Просто снимаю с себя одежду и, проигнорировав образовавшийся бардак, падаю на кровать. Теряюсь под теплым одеялом и представляю, как опять оказываюсь в квартире Александра. Тут же становится хорошо. С глупой полуулыбкой позволяю себе уснуть, потому что знаю: Браун придет вечером и вернет мозги на место. Главное не проспать ее приход.
***
Улыбаюсь полученным от Маттео сообщениям, смотря в телефон и печатая ответ, иду по пустому коридору офиса. Брат опять затеял встречу в каком-то сомнительном месте, чтобы лучше прочувствовать атмосферу Лондона. Я же начинаю опасаться, что он настолько ее прочувствует, что однажды просто не вернется домой. Oddio*(с итал.: боже), он ведь старше меня, а в голове никакого инстинкта самосохранения.
— Привет, bugiarda*(с итал.: обманщица), — знакомый голос шлейфом пролетает мимо, и я автоматом отвечаю.
— Привет, — иду дальше, пока в голове не соберется картинка и невнятно сказанное на итальянском слово не приобретет обозначение. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь через плечо. Форд как ни в чем не бывало продолжает расслаблено идти дальше. — Как ты меня назвал?
Александр лениво поворачивается. В глазах сверкает веселье, которое страхом ощущается в груди.
— Bugiarda*(с итал.: обманщица), — коряво произносит, хотя уверенности не теряет.
Прищуриваюсь. Пытаюсь не показать волнение от сказанного и от наличия итальянского в речи Алекса. Не нарушил ли он договор и не перевел ли сказанное мной ранее?
— И чем же я тебя обманула, tesoro mio*(с итал.: мое сокровище)? — складываю руки на груди, продолжаю беседу, не двигаясь с места. Жду, когда Александр сам широкими шагами преодолеет расстояние между нами.
Он встает непозволительно близко. Так, что снова чувствую запах ванильных сигарет и тепло чужого тела.
— Разве ты не сбежала от меня в субботу? — склоняет голову, и щек касается жар.