Ухмыляюсь, понимая свое превосходство над Фордом.
— Сбежала, — признаюсь и ладонь опускаю Алексу на низ живота. Касаюсь мягкой ткани джемпера, забывая про нахождение в коридоре офиса. — Но уговор не нарушила, ведь ушла утром.
Щелкнув языком, Форд резко выдыхает. Понимает, что обыграла его и оставила без аргументов. Он смотрит в глаза с восхищением, которое я стараюсь запомнить, и перехватывает ладонь, опуская вниз и дотрагиваясь до пальцев.
— Не могу привыкнуть к твоим лазейкам. Развела, как мальчишку, — широко улыбается, будто рад такому, а я особо не вникаю в слова, потому что ладонь Алекса все еще держит мою.
Merda*(с итал.: дерьмо), как же хорошо.
Позволяю себе наглость: поглаживаю грубоватую кожу внутренней стороны ладони и слабо тяну Алекса на себя. Он наклоняется, стирая расстояние между лицами и смешивая медленное дыхание. Хрупкой статуей замираю, не могу пошевелиться под натиском пронзительного взгляда. Даже бьющий слабым током воздух никак не отвлекает.
Без памяти влюбилась в Александра и готова отдать все за поцелуй. Не имеет значения какой: быстрый, долгий, страстный или нежный. Просто хочу дотронуться до мягких губ и убедиться, — я живая. Плевать, что подумают проходящие мимо работники; плевать на возможные сплетни. На все плевать, потому что это моя интрижка на гребаной работе.
И пусть не взаимная. Зато моя.
От всплывшей на поверхность сознания ревности едва ли не подаюсь вперед. Почти что поцеловав и показав свою привязанность, в смятении отстраняюсь.
В секундной паузе мечтательно расслабляюсь и убеждаю себя, все скоро наладится.
— Хочешь сегодня встретиться? — беззаботно спрашивает.
Прикусываю нижнюю губу. Зубами впиваюсь в тонкую кожу, забыв про матовую помаду.
— Даже не оставишь записку?
— Могу прислать сообщение, — нагло отвечает.
Закатываю глаза и носком туфель очерчиваю полукруг на полу. Делаю вид, что думаю над предложением, хотя в мыслях давно согласилась. И не из-за возможности переспать с Александром, а просто ради проведенного вместе времени. Возможно, потом мне будет больно от таких решений. Но это будет потом.
Сейчас я кротко киваю и нехотя оставляю Александра одного. Не показываю своей привязанности, потому что так быстро делать точно нельзя. Сначала необходимо узнать больше о нем, его чувствах к другой. Главное не облажаться и не затянуть, иначе упущу.
Еще необходимо приструнить саму себя. С этой влюбленностью чувствую, как теряю стойкость и твердость. Слишком сильное влечение ведет за собой и затмевает чистый разум. Возможно, где-то внутри остается здравый смысл, ведь если бы не он — я бы поцеловала Александра несколько минут назад.
Мi farà impazzire*(с итал.: это сведет меня с ума).
В тревожных мыслях нахожусь до обеда. Путаюсь и врезаюсь острыми ногтями в кожу, то и дело причиняя боль. Таким образом хочется испытать эмоции, чтобы хоть как-то заглушить рокочущее от уныния сердце.
Прокручиваю чашку с нетронутым кофе и поворачиваю голову в сторону. Осматриваю кофейню у работы, будто первый раз ее вижу. Все стало чужим после ухода Клейтона. Было странно принять факт, что он больше не будет улыбаться из-за стойки и мило беседовать по утрам. Конечно, я последняя, кто должен тосковать, но моя вина в его отсутствии. Если бы я не откликнулась на флирт, то все бы шло хорошо и стабильно.
— Какая гадость, — перебивает Фиби и отодвигает от себя чашку. Рисунок на пенке расплывается, а после и вовсе пропадает. — На вкус как жженая глина.
— Боюсь спросить, где ты пробовала жженую глину? — поддевает сидящий рядом Эш и получает тычок в бок.
Прячу улыбку за своим напитком, сделав первый глоток. На вкус правда не очень. Возможно, новенькая девушка за стойкой еще научится делать кофе, однако придется подождать.
Все же опрометчиво со стороны Уайта бросить привычное место. Он бы мог попросить меня не появляться здесь, и я бы согласилась. Потому что виновата. Во всем виновата.
Теперь в наказание теряюсь в догадках, стараясь отвлекаться на все. Скрываюсь в выдуманном мире, где все хорошо.
— Кьяра, улыбнись, — подбадривает Фиби, вынуждая повести подбородком. — О чем задумалась?
— Все о том же, — пожимаю плечами. Почему никто не говорил, как апатично любить? И пусть Фиби провела со мной воспитательную беседу в субботу, чувство ничтожности все равно осталось. Просто скрылось под слоем красного полусладкого, пиццей и веселым подбадривающим времяпрепровождением. — Как мне узнать: может Алекс в меня влюбиться или нет? — тихо спрашиваю и смотрю на Хилла, который застывает с приоткрытым ртом и сэндвичем в руке.