Она начинает мне нравиться.
— Вы не против, если мы посмотрим с вами?
Заторможенно моргаю и не знаю, что отвечать. Смотрящий вопросительно на меня Александр совершенно не помогает. Не нахожу ничего, как просто небрежно пожать плечами, перекинув всю ответственность на Форда.
— Думаю, можно, — неуверенно тянет, а я в целом и не против. Пусть это будет семейный вечер в честь начала нашего спектакля.
— Позову Патрика.
— Включишь заново, мы все равно все просмотрели, — говорю, когда Миранда скрывается за дверью.
— Ты же не против, что мы вместе?
— Нет.
Позволяю себе вольность и в успокаивающем жесте дотрагиваюсь до щеки Алекса. Поглаживаю короткую щетину, неотрывно смотря в глаза. До тех пор, пока в зале не появится Герцог, а следом и родители Алекса.
Довольная Миранда кидает на диван пачку снеков и ложится под принесенное мистером Грантом одеяло. Патрик сразу обнимает супругу, явно согревая своим теплом. Со слабой завистью смотрю на них, в глубине души мечтая о такой же любви. И она почти приходит, когда Алекс позволяет прижаться ближе. Он повторяет позу родителей, и я глупо улыбаюсь. Мультфильм становится неинтересным, ведь все внимание сосредотачивается на чужих прикосновениях.
Впитываю их до самого конца; до момента, как жалость к самой себе не перекроется усталостью; до медленного закрытия глаз и странного провала в пространстве.
Сквозь проблески сна ощущаю прикосновения к пояснице и под коленями. Нехотя открываю глаза, пытаясь сфокусироваться на покрытом полумраком лице.
— Алекс? — хриплю, борясь с давящим на плечи сном.
— Тише, — его голос полон успокоения, и все звуки уходят на второй план. Позволяю поднять себя на руки, лениво обняв Александра за шею и опустив голову ему на грудь. — Спокойной ночи.
Следом звучит блеклый ответ от родителей Форда, и я точно все еще сплю. Сон кажется до одури сводящим с ума: Александр несет меня на руках в спальню, словно так правильно и должно быть; будто мы любим друг друга всю жизнь и души давно переплетены. А ведь в реальности, которая так болезненно пытается пробраться сквозь фантазию, он просто меня разбудил или оставил на диване в гостиной. Зачем тратить силы на любовницу, что здесь ради очередного обмана.
— Больше не будем смотреть фильмы в зале, — слышу смешок и невольно улыбаюсь.
— Ты ляжешь со мной? — спрашиваю, когда Александр легко опускает меня на кровать. Местами обнаженная кожа касается холодного постельного белья, и я постепенно начинаю понимать и видеть границы сна.
— Куда я денусь из своей спальни? — говорит лукаво, как и всегда. Ложится рядом, не дав собраться с силами и открыть глаза. Не хочу смотреть на Александра. Вдруг он исчезнет и растворится вместе с мягкостью полудрема. — Пойдешь со мной на обещанное свидание?
Одеяло накрывает плечи и матрас прогибается. Сама двигаюсь к Форду ближе, имея наглость закинуть ногу ему на бедро. Ладонь опускаю на грудь, чувствуя ткань футболки и пряча в ней зевок. Мимолетно сжимаю руку в кулак, царапнув кожу и убедившись — это, мать его, не сон.
Александр обнимает в ответ, и я продолжаю делать вид, что ничего не происходит. Пусть думает о моем сонном состоянии и невозможности контролировать себя и свои действия.
— Свидание, bugiarda*(с итал.: обманщица), — дотрагивается до волос, сквозь пальцы пропуская и распутывая пряди.
— Да, — ужасно хочется спать. — Пойду, — удобнее ложусь и не хочу даже думать о завтра. Прислушиваюсь к медленному ритму чужого сердца, которое сейчас, в моменте, бьется только для меня, и засыпаю с мольбой не заканчивать сегодняшнюю ночь.
Глава 25. Шрамы
Просыпаюсь от скатывающихся между лопаток капелек пота. Недовольно морщусь, потому что сон, который тут же стирается из памяти, точно был очень хорошим и крепким. Мокрая майка неприятно липнет к спине, а к ней в это же время прислоняется чужое тело. Широкая ладонь удобно лежит на животе поверх собравшейся ткани.
— Алекс, мне жарко, — сипло произношу, разворачиваюсь в объятиях.
Александр не реагирует. Только крепче прижимает к себе, словно я готова раствориться и пропасть.Такая близость нравится, но не когда от тесноты жарко. Кожа Форда буквально пылает огнем, весь он как вечная грелка: уютная, мягкая, почти что родная. Просто спать с ним до потери пульса приятно, особенно, когда сонные объятия отпечатыватся на теле. Алекс, будто сам того не осознавая, всегда тянется ко мне. Тесно, чтобы ни миллиметра между нами. А я не сопротивляюсь. Рядом ощущаю себя любимой и желанной. Даже на мгновения отпускаю мечты, потому что перед сном они всегда сбываются. И плевать, что утром от них ничего не останется.