— Кьяра… — Фиб дотрагивается до моей ладони, сжимая пальцы. — Не забывай, что ошибки случаются, и только они делают нас сильнее.
— Я больше не хочу быть сильной, — голос срывается на хрип, и в носу начинает щекотать. Только бы не заплакать.
— Боже, что же он с тобой сделал? — Браун подается ближе и обнимает за плечи. — Все будет хорошо, иначе просто невозможно. Давай сейчас ты скажешь Миллер, что тебе нездоровится и пойдешь домой?
Веду подбородком.
— Дома я сойду с ума. Поэтому пойдем просто поработаем, хочу забыться.
Фиби соглашается, подбадривающе сжимая плечи. В ее движениях и взгляде сплошная забота, за что я безмерно ей благодарна. Браун не дает раскиснуть, подбадривает и веселит. Я же стараюсь прислушиваться к ней, потому что иначе с этим не справиться. Мне никогда не было так плохо из-за какого-то парня. Никто не цеплял так, как это сделал Александр. Он давно пробрался под кожу и стал частью меня. И я сама виновата, что позволила. Теперь придется расхлебывать последствия в одиночку и верить, что однажды любовник пропадет из мыслей, и все вернется на свои места.
Не до конца уверенная в этом, продолжаю рабочий день и прошу назначить на меня больше задач. Теряюсь в завале и не замечаю, как проходит обед, а дальше и вечер постепенно подкрадывается со спины.
Стуча зубами от мартовского ветра, поднимаю плечи и сжимаюсь. Пытаюсь быстрее добраться до здания и не потерять зажатый между боком и локтем сэндвич. Рабочие задачи, стресс и миллион мыслей в голове вызвали сильный приступ голода, который необходимо утолить. Иначе злость на себя перейдет на сотрудников отдела. Фиби уже почти досталось, когда вместо тихого ответа, я нервно прикрикнула на подругу.
Merda*(с итал.: дерьмо), пока никаких плюсов от влюбленности.
Отрываю взгляд от пола и натыкаюсь на виновника скопившихся переживаний. Александр стоит у входа в здание и медленно выдыхает сигаретный дым в небо. Едва не спотыкаюсь, резко отвернувшись. Иду дальше, с надеждой, что меня не заметят.
Как же унизительно.
— Кьяра!
Делаю вид, что не слышу. Краем глаза вижу, как Алекс тушит сигарету о край урны и широким шагом нагоняет. В нос сразу врезается запах ванили, перекрывающий горечь табака.
— Привет, — говорит, словно вчера не оставил меня одну.
— Привет, — тихо отвечаю и прикладываю пропуск. Сразу двигаюсь к лифтам, стараясь унять дрожь в руках от близости Александра.
Не знаю, как себя вести; не знаю, о чем спрашивать; даже не знаю, как смотреть на Форда: продолжать на что-то надеяться или отпустить.
— Проголодалась?
— Вроде того, — веду плечом.
— У меня есть шоколадный батончик. Будешь? — ладонью проскальзывает в карман куртки.
— Нет, спасибо, — сухо отрезаю и захожу в пустой лифт.
Двери захлопываются моментально, и я остаюсь взаперти с Александром. Воздуха сразу перестает хватать. Желание сбежать борется с желанием прижаться к Форду, поцеловать и умолять оставаться рядом.
— Кьяра?
— Что? — вскидываю голову, сразу натыкаясь на голубой взгляд. Алекс встает передо мной и насмешливо улыбается.
— Будем стоять или нажмешь на нужный этаж?
Глупо моргаю. Стараюсь собраться с мыслями и отогнать упавшее на разум смятение.
— Можем и постоять, — хмыкаю. — Я не тороплюсь.
— Хорошо, — наклоняется. Нос к носу оказываемся друг напротив друга.
Задыхаюсь и явно теряю сознание. Всматриваюсь в знакомые глаза, отчего-то продолжая искать в них ответы на свои давно мучающие вопросы.
— Но вообще, у меня есть рабочие дела, — хриплю и на ощупь нажимаю на нужный этаж. Алекс склоняет голову набок, гипнотизирует и уничтожает здравый смысл. — Как вчерашняя встреча? — вопрос теряется в шуме движения лифта.
— Никак. Я не смог.
— Почему?
— Просто не смог, — выдыхает, пока в груди горит секундная радость. Ответ Алекса кажется спасением. Если он не смог прийти ко мне? Если я все равно окажусь той самой? — Так сильно хочешь оборвать наши отношения?
Легкое прикосновение к холодным кончикам пальцев обжигает. Задерживаю дыхание от нежности, которая поднимается по предплечьям, когда Алекс сжимает мою ладонь.
— Фактически, если тебе откажут, то мы останемся вместе.
Хмыкнув, Алекс впивается зубами в нижнюю губу. Протяжно всматривается в лицо, как будто тоже ищет ответы. Или хочет поцеловать. Если он думает о втором, то наши мысли и желание переплелись, потому что я до одури хочу коснуться мягких губ и остаться с ним здесь навсегда.