— Надо было накормить тебя сначала ужином, — выдыхает, а я мотаю головой.
— Тебя в детстве не учили, что сладости — лучший ужин? — вскидываю голову и наблюдаю за веселым Александром.
Сидя с ним за одним столом полностью раскрываюсь и доверяю. Иногда делюсь тем, чем не надо было. На подсознательном уровне тянусь ближе, разрушаю последние тонкие стены между нами. Возможно, получив отказ, я пожалею о сказанном, но и надежду, что все обернется хорошо — не теряю.
— Посмотри на него!
— Я же говорил, он привыкнет и ты ему понравишься.
Не скрыто фыркаю.
— Ему понравился заварной крем, — улыбаюсь, когда Герцог снова шершавым языком дотрагивается до пальца. А поняв, что ничего не осталось — нагло ставит лапы мне на бедра. Приятным мяуканьем просит еще. — Ну уж нет! — дотрагиваюсь до мокрого носа, следом глажу по голове и телу.
Герцог приятно мурлычет и вибрирует. Нагло перебирается ко мне на колени, свернувшись огромным шерстяным комком. Тяжело вздыхаю — футболке конец. Только Герцога не прогоняю. Глажу и наслаждаюсь мягкой, пушистой шерстью. Кот ласково тычется носом в ладонь, просит не останавливаться, чем вызывает улыбку.
— Алекс, все нормально? — отвлекаюсь от Герцога, смотря на поникшего Форда.
Александр зажмуривается и тянется. Разминает шею, а после подпирает голову кулаком.
— Наверное, зря позвал тебя к себе. Если честно, я очень устал на работе.
— Разве это проблема, tesoro mio*(с итал.: мое сокровище)?
Поднимаюсь на ноги, чем расстраиваю пригревшегося Герцога. Встаю сзади Алекса, опускаю ладони на плечи и мягко глажу, иногда надавливая. Форд шумно выдыхает, вызывая довольную ухмылку. Обнимаю со спины, наклоняясь и почти что утыкаясь кончиком носа в чужую щеку.
— Ничего страшного, зато завтра на работу поеду на машине, — мягко улыбаюсь. Впитываю возможный последний день с Александром. Пускаю его под кожу, в страхе упустить навсегда. — Можем что-нибудь посмотреть или послушать.
— «Леди и бродяга»? В прошлый раз ты не досмотрела, — дотрагивается до ладоней, ласково сжимает пальцы.
С согласием отстраняюсь, любовно проскользнув по покрытой щетиной щеке. Атмосфера вечера до головокружения нравится. Александр нежен со мной. Он внимательно слушает, невзначай прикасается и просто дарит веру в лучшее. Или, возможно, он чувствуют тревогу. Она нарастает с каждой проведенной секундой вместе. Лежать под одним одеялом, обнимая и зная, что скоро все закончится — сложно. Понимание разъедает изнутри. Но нельзя отказываться от принятого решения. Своего нужно попытаться добиться, а последствия… с ними разберусь потом.
Когда дыхание Алекса замедляется и объятия ослабевают, я аккуратно поднимаюсь с кровати. Подкладываю Форду под руку выигранного медведя и нахожу это забавным: превратилась в игрушку в полночь. Отогнав веселье, стараюсь как можно тише взять вещи и найти то, на чем можно писать и ручку. Шарюсь по спальне и подсвечиваю комнату экраном мобильного. Ощущаю, как быстро колотится сердце от волнения. Если Александр проснется, то все задуманное рухнет. Он поймет не так. Опять назовет обманщицей или вовсе разочаруется, ведь вечер казался достаточно романтичным и уходить после такого, как минимум, невоспитанно.
Однако другого выхода нет. Желание получить ответ гораздо выше манер.
Собираюсь достаточно быстро. Футболку Алекса, которая служит мне пижамой, оставляю на диване в гостиной. После тихим шагом следую на кухню, сжимая в руке сумку и бумажку с ручкой.
Писать записку в полумраке оказывается трудно. Зато ее содержание моментально появляется в голове и округлыми буквами остается на вырванном блокнотном листе, пересекаясь блеклые линии клеток.
Я влюблена в тебя, Александр.
Если это взаимно — найди меня и скажи об этом. Если нет, то сделай вид, что между нами никогда ничего не было. Вещи можешь передать курьером.
Bugiardo*(с итал.: обманщица).
След от спешно накрашенных губ под подписью оказывается смазанным, потому что я вздрагиваю от шума позади. Оборачиваюсь и замечаю запрыгнувшего на кухонную столешницу кота. Он громко мурчит, смотря прямо в душу. Поддаюсь легкому порыву и с успокоением дотрагиваюсь до мягкой шерсти. Герцог трется об руку, притворяется другом, хотя я уверена — он рад моему уходу.
— Не радуйся раньше времени, — улыбаюсь, проведя последний раз по толстым бокам Герцога. — Вдруг мне повезет?
Отряхиваю руки от шерсти и оставляю свою записку на обеденном столе. Уголок приминаю обмененной с Алексом чашкой, чтобы бумажка никуда не улетела.