— О, Кьяра, я видела. Это было горячо! — растягивает последнее слово, уворачиваясь от моего толчка локтем. — Что он говорил?
Кратко рассказываю о словах Александра, переходя на шепот, когда мы возвращаемся в отдел.
— Пригласил на ужин.
— Господи, неужели твой «+1» на моей свадьбе не пропадет?
Задорно смеюсь и качаю головой. Кажется, действительно не пропадет, и этому я безмерно рада. Те эмоции, что сейчас мной испытаны, не сравняться ни с чем. Счастье смешивается с горящей в груди влюбленностью и мир кружится перед глазами.
Нахожусь в эйфории следующий час, пока не закончится рабочий день, и Александр не встретит меня у лифтов. С букетом.
Смущенно опускаю глаза, когда розовое облако гортензий едва умещается в руках. В нос ударяет сладкий аромат цветов, который пробуждает воспоминания.
— Почему ты всегда даришь гортензии? — спрашиваю после очередного поцелуя, что оставляю на чужих губах уже сидя в машине.
— Они красивые.
— И только? — щурюсь.
Форд рвано выдыхает.
— Первый букет я купил в небольшой цветочной лавке, которую держит пожилой японец. Он сказал, что в Японии гортензия символ теплых чувств и эмоций. Мне показалось это символично. Словно я смог признаться тебе.
— Романтично, — кончиками пальцев пробегаюсь по шелковым лепесткам, которые нежностью ощущаются на коже.
Свободную ладонь крепко сжимает Александр, иногда оставляя поцелуй на костяшках и вызывая слабую дрожь в теле. На сознание накатывает эйфория от начавшихся отношений. Сбывшееся за долгое время желание дарует уверенность в себе и возможное начало белой полосы в жизни. Если влюбленность правда настолько прекрасна, то я не хочу, чтобы она заканчивалась. В сбитом сердечном ритме теряются все плохие мысли, пока даже не появляется страх после быть брошенной, хотя, уверена, скоро задумаюсь об этом. Лучше быть готовой ко всему, но по взгляду, с которым Алекс смотрит на меня, кажется, такое никогда не случится. Веющая холодом голубая радужка буквально пылает огнем и согревает сквозь расстояние между телами. Сомнений нет ни в чем, только расслабление и желание поддаться течению.
— Спасибо, — с благодарностью киваю, когда перед носом появляется сочный бургер и гора жареного картофеля.
Форд привез меня в расхваленный им же ресторан, где по его словам выполнится мой запрос на ужин. Глядя на блестящую, усыпанную кунжутом булочку, не сомневаюсь в правоте своего — черт возьми, это не шутка! — молодого человека.
— Почему ты не пришел ко мне, когда я просила тебя признаться в своих чувствах? — набравшись смелости и спустя несколько почти элегантных укусов бургера спрашиваю.
— Струсил, — пожимает плечами и делает глоток лимонада. — Я долго сидел в машине в тот вечер, стоял на улице и пытался угадать окно твоей квартиры. Когда решился — в нем потух свет.
— И это тебя остановило?
— Это стало аргументом уехать. Оказывается я трус, если дело касается чувств, — дотрагивается до моего бедра под столом, приятно гладя. — Я так долго пытался их побороть после того, как ты меня отшила. Но ничего не вышло, пришлось принять и делать вид, что все хорошо; что ты не появляешься перед глазами, стоит их только закрыть.
— Отшила? — цепляюсь за слово, и сердце подскакивает к горлу. — Я не помню… Не могло такого быть.
— Ты дала мне свой номер, и он был неправильным.
Судорожно роюсь в голове, в попытках найти воспоминание с того дня. Взглядом упираюсь в лицо Александра и не понимаю, как такое могло произойти. Этот номер со мной с переезда в Англию. Каждая цифра давно отпечаталась в голове и отскакивает от языка, даже если разбудить меня ночью.
— Не понимаю, — глупо моргаю. — Я не могла ошибиться.
— Возможно, ты торопилась или правда не хотела делиться им.
— Точно хотела, — перебиваю и вздергиваю нос. — Получается, записки ты писал, потому что…
— У меня не было твоего номера. А разговор с Фиби подкинул причину снова попробовать привлечь твое внимание.
Лишь через несколько секунд осознаю, как облажалась. Обессилено спиной падаю на спинку стула и опускаю руки. Грусть пронизывает голос:
— Если бы тогда номер оказался правильным, ничего бы не было. Столько времени упущено.
— Все в порядке, — Алекс дотрагивается до моей щеки. Ласково гладит кожу и тянется вверх, чтобы поправить упавшую на глаза челку. — Вдруг иначе ты в меня не влюбилась бы?
— Я была с другим, Алекс, — признание вырывается легко, только горечь остается на кончике языка. — Мы встречались.
— Я знаю.
— Я думала, что он тот самый, Алекс, — добавляю, но Форд продолжает с любовью улыбаться. Дотрагивается до ладони, сжимает пальцы. — Потребовалось много времени, чтобы понять истину. Я влюбилась в тебя благодаря другому и теперь мне стыдно перед ним.