— Я без ума от тебя, — наклоняется, и дыхание перехватывает.
Он вновь целует меня, передавая всю скопившуюся нежность. Руками позволяет пробраться под еще влажное полотенце, развязывая слабый узел. Дотрагивается до обнаженной кожи и срывает тихие стоны. Знает, как мне нравится и как я люблю. Давно изучил каждую клеточку тела, что без стеснения отзывается на чужие касания.
Спускаясь поцелуями ниже — к ключицам, груди, — Алекс становится более настойчивым. Привычное влечение и страсть перекрывает ранее возникшую нежность и сопротивляться этому невозможно. Бессвязно стону, наслаждаясь прикосновениями губ к груди. Растворяюсь в долгожданном моменте, не желаю, чтобы он заканчивался. Полная эгоизма требую больше, лишь бы Алекс не отстранился, не нарушал возникшее желание, которое начинает искрить и трещать, словно электризуется.
Только в секунду возвращаюсь в сознание, когда Алекс целует внутреннюю сторону бедра. Открываю глаза и тяжело дышу. Смотрю на замеревшего между моих ног Форда.
— Что ты делаешь? — приподнимаюсь на локтях и с придыханием спрашиваю.
— Извиняюсь, — обыденно говорит, и перед глазами возникают искры, когда Александр наклоняется и языком дотрагивается до клитора.
Сердце на секунду замирает, прежде чем забиться с новой силой. Я падаю спиной на кровать, неконтролируемо тут же подаюсь бедрами и прошу не останавливаться. Алекс творит с моим телом что-то невероятное, никогда раньше я не испытывала настолько сильного влечения и удовольствия. Кожа моментально покрывается потом, горит и пылает. В горле пересыхает, и потолок кружится.
Che diavolo*(итал.: черт), такого не было ни с кем.
Форд между моих ног.
Даже звучит нереально.
Но на деле это охренеть как реально. Одним языком доводит до искупления, отнимает сознание и не позволяет связать слов. Кажется, что я разучилась говорить, лишь громкие стоны отскакивают от стен спальни, пока Алекс сжимает мои ягодицы и не дает отстраниться. Он втягивает, прикусывает и нежно касается. Вынуждает выгибаться в спине, просить большего и задыхаться.
— Алекс, еще, — на выдохе растягиваю, когда кончик языка надавливает именно там, где нужно.
Но Александр будто специально не слушает, продолжает ласкать и игнорировать просьбы. С каждой секундой терпения становится меньше, а жжение внизу живота — сильнее. Пальцами обеих рук зарываюсь в волосы Алекса, направляя. Во мне больше нет стеснения, которое было в самом начале. Теперь только желание получить обещанные извинения.
Хватка становится сильнее, когда чувствую пальцы внутри, стоны — громче и бессвязнее. Александр двигается быстрее и резче. Он не дразнит, не тянет и не изводит. Позволяет наконец-то получить желаемое, вызывая дрожь во всем теле.
Свожу ноги и запрокидываю голову назад. Глаза начинают закрываться, а тело расслабляется. Выдает лишь рваное дыхание, которое стараюсь восстановить большими глотками воздуха.
Александр с поцелуями поднимается к моему лицу, и я, полная блаженства, медленно открываю глаза. Щурюсь и не сразу могу сфокусироваться на красивом лице своего мужчины. Сознание все еще пребывает где-то за пределами реальности.
— Извинения приняты? — очерчивает талию, и я лениво киваю.
— Можешь почаще ошибаться? Мне понравилось, — соблазнительно прикусываю нижнюю губу, и Форд тихо смеется. Мне требуется время, чтобы собраться с силами и самой поцеловать Александра. Поглаживая обнаженную спину, утопаю в новой порции ласки и притягиваю ближе. Не без намека требую продолжения. — Мы же пока не будем спать?
— А чего ты хочешь? — шепчет в губы, пока теплая ладонь жадно исследует тело.
Делает вид, будто не догадывается о моих желаниях. Требует их озвучить. И кто я такая, чтобы отказываться?
— Тебя, — кажется, даже не успеваю договорить — Форд утягивает в долгий и любовный поцелуй.
Он продолжает нависать сверху, полностью контролирует ситуацию, а я и не против. Пусть ведет, лишь бы близость не заканчивалась, кожа не остывала и губы не переставали ныть. Только заминка с оставшейся на Александре одеждой и поиском резинки под подушкой на мгновение разрывает близость. Но жадный взаимный взгляд не позволяет влечению окончательно исчезнуть.
В спальне становится жарче, и к моим звонким стонам добавляется хриплый, наполненный бархатом бас. Александр наслаждается мной, словно сегодня последний наш день и завтра от мира ничего не останется. От этого внутри пылает огонь по-настоящему сильного влечения. Страх потерять обретенную любовь заставляет хвататься за возможность никогда не отпускать и не оставлять.