Плотное полотно поцелуев не прекращается, прикосновения становятся фантомными, и я ощущаю их едва ли не изнутри. Сегодня Форд ласков и нежен. Медленные движения приносят больше удовольствия, нежели привычная горячая страсть. Взаимные чувства приумножают эмоции, и теперь я понимаю, что значит — заниматься любовью.
Все ощущения кажутся нереальными, далекими от испытанных ранее. Мне хочется тесно прижиматься, целовать и полностью отдаться человеку. В этот раз не могу требовать и просить, потому что знаю — Александр обо мне позаботится. Остается наслаждаться, лишь изредка подаваться бедрами навстречу и царапать голую спину.
— Я никогда не был так счастлив, — носом утыкается в изгиб шеи, и я запрокидываю голову назад. Форд сильнее толкается в меня, срывая протяжный стон.
— И я, — надрывисто дышу от ставших быстрыми толчками — и я, tesoro mio*(с итал.: мое сокровище).
Опускаю руку между телами, дотрагиваюсь до себя и прикусываю губу, чтобы сдержать новые громкие стоны. Свободной рукой продолжаю хвататься за Александра. Бессвязно шепчу его имя, в ответ получая гору комплиментов и нежности. Сегодняшний вечер становится самым лучшим за всю мою не очень длинную жизнь. Занятие любовью оказывается до одури невероятным, а огонь из рвущихся наружу чувств невозможно сдержать. Окончательно забываюсь и отдаю всю себя скопившейся в груди любви.
Открываю глаза, лишь когда могу нормально дышать, а покрытое потом тело остывает. Форд лежит рядом, иногда кончиком носа дотрагивается до голого плеча. Поворачиваюсь на бок, лицом к своему парню и мягко улыбаюсь, когда ладони ложатся на спину, а тела вновь соприкасаются. Эти прикосновения оказываются намного интимнее произошедшего ранее. Тишина больше не убивает, а наоборот укутывает в теплый плед, с лаской оглаживая.
Не хочу двигаться, думать. Пусть весь оставшийся вечер пройдет так — в любви и нежности.
Теперь понимаю, почему Фиби так уговаривала меня влюбиться. Испытываемое не передать словами и не объяснить. Это нечто большее, чем просто симпатия. Сложно соприкасаются не только тела, но и обнаженные души жмутся друг к другу, пока не станут одним целым.
Александр оказался тем самым. До сих пор не верится, что обычная авантюр стала важной частью моей жизни. Выстроенные принципы разрушились в одночасье, и я больше не хочу к ним возвращаться. Не будет больше эгоизма и мыслей только о себе. Теперь я с Фордом, и между нами взаимность.
Господи, не могу поверить!
Из глубоких раздумий вырывает удар двери о стену. Вздрагиваю, и хватка на плечах становится крепче.
— Не бойся. Это Герцог.
— Он и двери открывать умеет?! — вскидываю голову и с удивлением смотрю на Александра. Он кивает и укладывает меня обратно.
— Когда ему что-то нужно — он своего добьется, — накрывает уголком скатившегося пледа до того, как Герцог займет место в ногах. — Мне стоило у него поучиться.
— Разве ты не добился своего?
— Я мог тебя потерять, — поцелуй теряется в волосах.
— Плевать, что могло бы случиться. Сейчас мы вместе, — глажу чужое предплечье. — Нужно думать о том, что будет теперь.
— Знаю кое-что подходящее на итальянском.
С интересом приподнимаюсь и придерживаю на себе плед.
— И что же?
— Нас ждет la dolce vita*( итал.: сладкая жизнь).
— Сладкая жизнь, — широко улыбаюсь и соглашаюсь с такими планами на будущее. Опять попадаю во власть крепких объятий. Алекс целует меня в шею, щекоча и смеясь. — А что… — сквозь смех пытаюсь спросить. — Что с твоими родителями? Я не хочу портить с ними отношения. Мне показалось, что они смогут стать моей семьей и… Миранда сказала, что скоро я смогу называть ее мамой, — признаюсь и страх потерять Миранду и Патрика сковывает горло.
— Расскажу им, как есть, — Форд с уверенностью смотрит в глаза. — Как был в тебя безответно влюблен, как просил притвориться своей невестой и как смог завоевать твое сердце.
— Прям-таки завоевать? — довольно улыбаюсь, не сдержав издевки.
— Разве не смог?
— Я поддалась, — на этот раз первая целую Алекса, показываю все свою любовь к нему и не могу остановиться. Намечающаяся сладкая жизнь — то, что мне нужно. Я готова провести с Александром все свое оставшееся в этом мире время, лишь бы его любовь ко мне не закончилась.
Постепенно поцелуй угасает и превращается в очередные ленивые объятия. Изредка мы перебрасываемся короткими фразами, дотрагиваемся друг до друга и смеемся. По-детски наивно и искренне.
— Я должен кое в чем признаться, — вынуждает поднять голову и встретиться с насмешливым взглядом.
— Не находишь, что признаний сегодня очень много?