Интуитивно выпрямляюсь в спине, стараюсь собраться и проигнорировать вопросы про то, с кем просыпаюсь. Мычу что-то невнятное, кошусь на замершую в своих мыслях Кьяру и не замечаю, как в попытках избавиться от разговора, соглашаюсь приехать в выходные.
Разберусь с этим потом. Сейчас важна только Кьяра.
– Кьяра! – в который раз повторяю, и Риччи быстро подскакивает на ноги. От ее резких движений немного кружится голова, а память со вчерашнего дня никак не может вернуться обратно: – Только не говори, что вчера я раздел тебя до белья и вырубился.
– Так и было, Александр, – лукаво отмечает, заставляя гореть со стыда.
Ни черта не помню.
Наверное, оно и к лучшему, потому что Кьяра опять сбегает, перед этим обманув какого-то парня. В момент во мне вспыхивает любопытство и желание расспросить подробно, но не позволяю себе такого. Продолжаю лишь молча наблюдать за Риччи и теми, с кем она общается.
Глава 9. Канатоходец
После секса в подсобке понял, что Риччи мне доверяет. Конечно, я бы и сам не позвал Кьяру на очередное договорное свидание, если бы не был до конца уверен, что нас никто не заметит. Теперь нельзя потерять столь тонкую связь, облажаться и оказаться идиотом в ее глазах.
Сейчас идиотом я остаюсь только в глазах папы, потому что он никак не отстанет с вопросами о том инциденте с телефоном. Не могу же я признаться родителю, что ночую с девушкой, потому что у нас с ней секс без обязательств?
Или могу?
Нет, точно нет!
Раздосадованно выдыхаю и осматриваюсь. Территория бизнес-центра залита солнцем. На тонких тропинках и у урн, предназначенных для курения, собираются компании работников. Их голоса перебивают шелест ветра, громкие мысли и переживания.
Поворачиваю голову в сторону, и позвоночник резко пронзает ток. Кьяра стоит рядом с баристой, который давно находится у меня под наблюдением. Складывается некое впечатление, что у них с Кьярой что-то есть. По крайней мере, этот парень слишком открыто на нее смотрит, будто готов поцеловать прямо сейчас.
Не сразу понимаю собственные действия. Тело начинает жить своей жизнью, мозг под адреналином выплескивает остатки здравого смысла, превращая их в колющую сердце ревность и самую тупую идею в моей жизни. Вмиг оказываюсь перед Кьярой, не позволяя бариста наклониться еще ниже.
– Кьяра! – вырывается, и Риччи вздрагивает, отстранившись. Рука Клейтона – так написано на бейджике – ложится на талию Кьяры, и я слабо сжимаю челюсть. Понимаю – наши отношения полностью свободные, но объяснить это своей влюбленности не могу. – Стань моей девушкой
Глава 10. Игра вслепую
Только стоя и оправдываясь перед Кьярой, я начинаю понимать, что поступил как придурок. Ворвался в личное пространство с вопросом, который в целом задавать не должен. Но иначе было нельзя. Я не мог допустить поцелуя; не мог позволить какому-то бариста посягнуть на ту, что нравится мне. Вот так глупо и по-детски решил отстаивать девушку, никак мне не принадлежащую.
Будь я настоящим мужчиной, давно бы признался в своих чувствах, предложил попробовать отношения и перейти к серьезной совместной жизни. Вот только с Кьярой я трус, пусть и стараюсь изо всех сил держать лицо, играя в уверенность и самодовольство.
Особенно сладким привкусом на языке ощущается негодование Клейтона, его хмурый взгляд и сжатые кулаки. Я специально обвожу его небрежным взглядом лишь единожды, все внимание даря Кьяре.
И как же глупо себя чувствую, когда понимаю, что никакое внимание от меня ей не требуется.
Идиот.
— Успокойся, а после приходи ко мне со своими предложениями.
— Постой! — цепляюсь за запястье Кьяры. — Пожалуйста.
Унижаюсь, уговариваю и пытаюсь расхлебать сложившуюся ситуацию. Не знаю, зачем вру про другие варианты, ведь их просто-напросто нет. Да я бы и не стал просить кого-то другого ехать на выходные к родителям. Потому что… потому что не могу представить другую девушку своей. В голове и мечтах только Кьяра, ее мягкие прикосновения и светлый взгляд, что смотрел бы с нежностью и любовью.
Она тянет с ответом. Я же постепенно начинаю сходить с ума. Радует, что в момент уговоров Риччи призналась: тот бариста просто друг. Буду верить в сказанное. Так легче живется и преуменьшает желание показать ему, будто Кьяра со мной.
— Знал, что ты согласишься, — в голосе только уверенность. Ей не обязательно знать о тревоге и выкуренных сигаретах, переживающих томительное ожидание. Ей и не обязательно знать моей радости, что быстрым биением сердца чувствуется в груди вместе с треском ребер. Не должна она знать и о желании поцеловать ее на каждом встречающемся светофоре.