Прохлада на улице отрезвляет и позволяет вернуть самообладание: стараюсь не пялиться на Кьяру и не тянуться к ней ближе. Но как же с каждым глотком вина хочется коснуться ладони, сжать пальцы или просто-напросто обнять за плечи, подмяв под бок. Риччи сексуальна даже с небрежным пучком на голове и в потертой толстовке. Она притягивает, влечет, и мне трудно бороться и быть отстраненным. Я готово и открыто делюсь сокровенным, в ответ принимая немного чужой тайны.
Зачем-то глупо и наивно предлагаю переехать ко мне, словно Кьяра согласится. Мои слова она не воспринимает всерьез, а я наконец-то признаюсь ей в своей влюбленности. Пусть трусливо вскользь разговора, зато искренне и без стеснения.
Кьяра же взаимностью не отвечает. Ее сердце остается свободным. Значит, у меня есть все шансы его заполучить.
Глава 13. Комната из стекла
Когда Кьяра начинает задавать вопросы про наши отношения, расслабленный алкоголем мозг не сразу осознает их содержание. Лишь постепенно приходит осознание, которое больно покалывает в груди и скручивает живот. Своим откровенным признанием я снова спутал карты. Ошибся в очередной раз и, кажется, оттолкнул Риччи.
Не нужно было говорить про другую, про попытки забыться и в целом про влюбленность. Хочется вернуться назад, проглотить мерзкие слова и сказать правду. Настоящую, обжигающую и, возможно, пугающую. Сказать, как влюблен и как готов на все; сказать, что нет никакой другой; что в мыслях только ты.
Но уже поздно что-то менять. К сожалению, этот ход отбрасывает меня назад. Почти в начало наших отношений, где Кьяра приходит в переговорную после первой записки.
Кретин.
Гнет уничтожающих мыслей отпускает только тогда, когда Риччи соглашается пойти вместе за эклерами. В детской наивности расслабленного поведения, наслаждаюсь ее улыбкой и робкими прикосновениями. Оказываюсь в очередной картинке, которую однажды мог видеть во сне: я, она и ночная тишина, что прячется за густыми облаками. Кьяра прислушивается, смеется и смотрит так, что сердце на секунды замирает.
Не понимаю, как оказываюсь так близко. Но телу и желанию противостоять невозможно. Подаюсь вперед, затягивая в нежный поцелуй. Он кажется любовным, передающим все мои чувства к ней. Без пошлого подтекста, страстного продолжения и напористых движений. Ласковое прикосновение кожи к коже, теплые фразы, хриплый шепот.
И снова судьба предпочитает вмешаться в игру. Рушит идиллию и заставляет злиться на всех, кто находится в доме. Не знаю, удается ли мне достойно защитить Кьяру и отстоять наши “отношения”, но ничего плохого она мне не говорит.
Возможно, не хочет расстраивать, а, возможно, видит во мне защиту и опору.
Я не знаю.
Я ничего не знаю, и с каждым днем это незнание сдавливает виски…
Жить становится труднее. Влюбленность разрастается до вселенских масштабов, а Кьяра продолжает оставаться недоступной во всем. Хотя, наверное, она давно все поняла. Просто я чертов трус, который не способен сказать заветные слова…
Глава 14. Морок
Она меня как-то назвала.
Я не запомнил сказанных слов, но заметил замешательство в светлом взгляде, когда выходил из ванной. Кьяра спрятала его за челкой, однако я видел. Пытался считать с лица эмоции, всмотреться в жесты и заметить что-то большее, чем просто нерасторопность.
По ощущениям она нервничала. Не знаю, с чем был связан слабый тремор пальцев: ее переживания, нахождение в доме моих родителей или то самое слово, которое я пытаюсь вспомнить и вбить в поисковую строку.
Набор букв и отдаленных звуков никак не хотят выстраиваться в адекватный запрос. Поисковик не распознает написанные бредни, и я чертыхаюсь. Попытаюсь запомнить лучше, если Кьяра вновь произнесет заветные слова.
Надеюсь, там что-то стоящее, ласковое и желанное, а не обзывательство после испорченных выходных.
– Алекс, – раздается за спиной папин голос, и я оборачиваюсь, убрав мобильник в карман и отойдя от раковины. – Зайди ко мне после отъезда Майерс.
Растерянно киваю и не осознаю, на что соглашаюсь.
В кабинете папы душно и громко. Стены сжимаются от острых слов, а тело напряжено и натянуто струной. Я никогда не мог подумать, что буду ссориться с родителями из-за своего выбора.
А если бы Кьяра была настоящей невестой, в ход бы пошли кулаки? Не знаю. Но так просто я бы это не оставил.
И сейчас не оставляю, потому что в моих фантазиях однажды сегодняшнее вранье окажется правдой:
— Мои чувства к ней настоящие и сильные, — в упор смотрю на родителей. — И я еще раз повторяю: свадьба будет.