Слишком напряженная была неделя.
Она оказалась наполнена большим количеством новых заказов, которые необходимо обрабатывать в кратчайшие сроки, и совещаниями, на которых я выступала в качестве незаменимой, как утверждает мисс Миллер, помощницы. Конечно, в этом есть и свои плюсы: дополнительные выплаты, полезные знакомства, незначительные попытки влиться в дела компании. Хоть и толку от этого не так много, я все же не теряю надежды.
Только иногда становится страшно, что все это может оказаться зря, и меня так никто и не заметит или, наоборот, посчитают выскочкой, готовой идти по головам. Однако такой себя я считать не хочу и не могу, потому что причины такого поведения иные, и они совершенно отличны от тех, что ярлыками висят на моих плечах. Хотя в какой-то мере плевать. Пусть думают, что хотят и как хотят. Ярлыки висят на всех, и один из них озвучивает Фиби, изогнув накрашенные алой помадой губы в брезгливой усмешке:
— Глянь, элита уже спустилась, а обед начнется только через пять минут.
Я сама усмехаюсь, взглядом провожая проходящих между рядов офисных мест архитекторов и инженеров, что беззаботно болтают об очередных проектах.
— И что значит, лифт не спускается с последнего этажа? Специально сделали, чтобы они нас своим самодовольством задавили? — продолжает Фиби и закидывает в сумку телефон, явно собираясь также начать обед раньше.
— Тебе напомнить, что ты сама можешь спокойно оказаться в их числе? — надеваю светлый пиджак и поправляю топ. Закрываю программы и блокирую компьютер, замечая, как начинает бежать время перерыва, намереваясь закончиться быстрее, чем рабочий день.
Будь я во главе компании, давно бы объявила сиесту*(Полуденный, послеобеденный отдых (в Испании, Италии, Латинской Америке и некоторых других странах)), а не скудный обеденный перерыв длиною в час.
Но это лишь мечты. Поэтому, слушая возмущения Фиби, иду вместе с ней к лифтам.
— Я не могу бросить тебя здесь!
Отмахиваюсь.
— Оставь эти глупости и развивайся.
— Так и хочешь, чтобы я мучилась и спускалась один этаж по лестнице? — прищуривается, и я качаю головой. Расслабленно облокачиваюсь спиной на стенку лифта.
— Эш же спускается, — игриво приподнимаю брови.
— Ему полезно. Ты видела, какая у него классная задница? Явно из-за этого. Я покажу!
— Фу, прекрати это, — морщусь и зажмуриваюсь.
— Ты моя подруга, и мы должны делиться своей личной жизнью.
— Эш твой парень, и я не хочу смотреть на его задницу.
Фиби смотрит на меня с выражением лица, походящим на искреннее недоумение. Словно я прямо сейчас отказываюсь от миллиона стерлингов и жизни в Букингемском дворце.
— Очень зря, — как приговор выносит и ведет подбородком.
Я следую за ней, покидая офисное здание, два последних этажа которого принадлежат компании. Сразу же в лицо ударяет прогретый майским солнцем ветер с примесью выхлопных газов от автомобилей, проносящихся по улицам. Конечно, это не городская набережная, а центр Лондона. Здесь людям не до отдыха под палящим солнцем, которого порой так не хватает.
Англия, к сожалению, за четыре года так и не стала мне любима. Слишком непривычно всегда находиться в движении, ломать язык, в попытках избавиться от акцента, или же, наоборот, понять живущих здесь людей. Порой мне кажется, они всегда, когда я к ним обращаюсь, набивают полный рот бисквитов, лишь бы сильнее исковеркать слова.
Хорошо хоть Фиби таким не занимается и спокойно отвечает на все мои вопросы. Только иногда — в момент крайнего возбуждения — я совершенно не понимаю ее английский.
— Ты либо прожуй, либо напиши, — на выдохе говорю, когда очередные слова теряются в активных жестах подруги и ее несдержанном мычании.
Она недовольно закатывает глаза и манерно промакивает губы салфеткой, словно пять минут назад не была измазана в брусничном соусе.
— Думаю, Эш хочет сделать мне предложение.
— Что?! — прикрикиваю и едва не задыхаюсь от прилипшего к небу листика салата. Смачиваю горло и сгибаюсь в спине, стыдливо наклоняясь к Фиби и понимая, что привлекла внимание других посетителей кафе.
Фиб спокойно пожимает плечами и переплетает пальцы.
— В последнее время он стал каким-то беспокойным и задумчивым. Часто сидит в телефоне, задает наводящие вопросы и уводит разговор в сторону, когда я начинаю его расспрашивать. Еще у нас скоро праздник — три года отношений, — Браун заправляет волосы за уши, но непослушные кудри все равно лезут в лицо. — Не может же это быть чем-то другим?