Задумчиво свожу брови и еще больше не понимаю. Если Форд действительно такой хороший работник, то почему он еще здесь? Разве не лучше сменить место работы и перейти туда, где тебя будут ценить и увидят твой потенциал?
— Ладно, — прокашливается Хилл, — ты сиди дальше думай, а я пойду. У меня еще встреча, — Эш поднимается и хватает уже остывший кофе. Я лишь лениво киваю и провожаю скрывающуюся из поля зрения фигуру друга.
Даю себе несколько секунд, чтобы переварить не столь шокирующую информацию. Однако что-то в груди опять сжимается, а после с силой ударяется о ребра, когда я понимаю, что повода для беспокойства больше нет. Кажется, и тот разговор на лестнице ничего в итоге не поменял, раз несчастная заколка еще у Александра, его улыбка все такая же игривая, а тема для обсуждения касается наших взаимодействий.
Прикусываю губу. Ощущаю легкость во всем теле и отгоняю подальше все возникшие за прошедшую неделю странные мысли. Сосредотачиваюсь на работе и возвращаюсь к себе, где тону в навалившихся за все время моей затянувшейся прогулки задачах.
От количества работы теряюсь во времени и остаюсь без привычного обеда в кафе. Приходится потратиться на невкусный сэндвич из автомата, холодный сок и обещания самой себе больше так не делать. Где-то в забитых информацией о проектах мыслях всплывает образ Клейтона, сообщение которого так и осталось без ответа.
Я чертыхаюсь, ставя на стол почти допитый сок и вынимая телефон из сумки. Стучу несколько секунд по задней панели. Раздумываю над тем, что мне сможет дать прогулка и кем может стать для меня Клейтон. Ведь подпустить парня так близко, значит дать надежду на завязку возможных отношений. Хочу ли я этого? Не знаю. Справлюсь ли я тогда с одиночеством? Однозначно.
Я: Когда-нибудь можешь.
Быстро отвечаю и не сдерживаю улыбку, когда внизу экрана сразу же начинают задорно прыгать точки, указывая, что скоро придет ответ. Только пару раз они исчезают, указывая, что Клейтон перестает писать, а потом вновь возникают и достаточно долго, словно сообщение будет ужасно большим, мигают.
От нетерпения отвлекаюсь на разбросанные по столу документы и убираю их, складывая в ровную стопочку. Взглядом цепляюсь за знакомый стикер, что проглядывает между листов и вздрагиваю, услышав звук пришедшего сообщения.
На какое-то время просто замираю. Не решаюсь определиться, с чего начать. С одной стороны меня тянет милый и приятный парень, который излучает только тепло и точно с легкостью может украсть сердце любой. С другой — Форд. Строгий, собранный и привлекательный. По сравнению с Клейтоном Форд не спрашивает, а делает. И такое загоняет в самый что ни на есть тупик.
Зажмуриваюсь и считаю до десяти. Не долго размышляя, выбираю Клейтона. Хватит думать об Александре, как бы сильно этого не хотелось
Клейтон Уайт: Как насчет сегодня?
Несколько слов сладким осадком остаются на кончике языка. Манящее чувство давно забытой легкости возникает на душе, пока я не потянусь за стикером, снова оставляя Клейтона без ответа.
Я тоже соскучился. Встретимся сегодня после работы.
А.
Смотрю на знакомый почерк и не понимаю своих чувств. Что-то новое зарождается в груди. Похожее на нетерпение от предстоящей встречи. Словно меня ждет долгожданный подарок, который я долго выпрашивала у родителей. И вот, когда он почти у меня в руках, радость растворяется, напоминая о другом не менее желанном сюрпризе.
Теперь я понимаю, что значит: Affogare in un bicchier d'acqua*(итал.: утонуть в стакане воды).
Именно сейчас я и тону: в том стакане, который держала утром, когда ревностно наблюдала за Александром, и в стакане кофе, который любезно предложил выпить Клейтон. Тону в собственных раздумьях и чувствах, что привкусом желчи ощущаются во рту, стоит прикусить щеку, лишь бы отвлечь себя от смятения в выборе.
Глава 5. Первый шаг в неизвестность
Подставив лицо закатному солнцу, впитываю льющееся от него тепло. Уходящая весна заполняет улицу ароматом распустившихся цветов, свежескошенной зелени и шумом морских волн, которые едва касаются моих голых стоп, намереваясь утащить с собой; сковать в своих бескрайних объятиях, ласково дотрагиваясь до кожи. Окрашенное в кроваво-сливовые оттенки небо отражается в спокойном море, и вода кажется на удивление прозрачной.
Крик чаек теряется в скрежете карандаша о шершавую акварельную бумагу. Стержень плавно скользит по листу, оставляет после себя неровные линии, что постепенно выстраиваются в стоящие на обрывах у самого берега дома из белого камня. Они выделяются на фоне темнеющего неба, и в их окнах постепенно загорается желтоватый свет, показывая блуждающие по комнатам силуэты. Я стараюсь не отводить от зданий взгляда, пока рука плавно движется вверх-вниз, вырисовывая тени.