Когда смотрю вниз, то разочарованно вздыхаю. Никак не получается отобразить желаемое в рисунке. Все кажется не тем: кривым, ужасным, неопытным. Попытки разбиваются о скалы собственной бездарности, которая с каждым днем сильнее ощущается на плечах и давит, давит, давит. Стремительно втаптывает в грязь, возвышая надо мной поистине талантливых людей.
Как бы я ни старалась — все попытки кажутся напрасными. Сколько бы ни училась — ничего не получается. Возможно, мне не суждено исполнить собственную мечту, но думать о провале я не хочу.
Откладываю испорченный лист и снова принимаюсь за рисунок. В воображении выстраиваю четкий образ, сосредотачиваюсь на каждом движении карандаша, прислушиваясь к голосу в голове, который монотонно пересказывает прочитанную ранее теорию. Штрих за штрихом, линия за линией, попытка за попыткой. Я обязана справиться. Иначе к чему старания?
Продолжаю находиться в собственных мыслях и игнорировать надоевшую мелодию звонящего телефона, что который час отвлекает. Мне нет дела до тревожащих меня родителей или брата, я здесь, чтобы отдохнуть, спрятаться, ощутить себя свободной.
Однако весь выстроенный мир рушится, когда на плечо опускается тяжелая ладонь. Я вздрагиваю и, вскинув голову, натыкаюсь на знакомый серый взгляд. Брат поджимает губы и недовольно ведет подбородком, из-за чего светлые русые кудри, в которых запутались лучи закатного солнца, падают на лицо.
— Я звонил тебе.
— Я знаю, — пожимаю плечами и отворачиваюсь. Снова сосредотачиваюсь на белоснежных зданиях, будто они способны пропасть.
— Мы опоздаем на занятия, и синьора Руссо расскажет все родителям, — Маттео присаживается рядом, согнув ноги в коленях. От его тела исходит приятное родное тепло, и я передергиваю плечами, когда оно развеивается от слабого морского ветра.
— Я не пойду.
— Ты не можешь. Папа будет ругаться.
Усмехаюсь и поворачиваюсь к брату. В его нахмуренном лице вижу полное отражение себя. Он старше всего на два года, но многие считают нас настоящими близнецами. Хотя я бы не разбрасывалась такими словами. Маттео крупный, надоедливый и чересчур ответственный.
— Пусть ругается. Как будто первый раз, — притягиваю ноги к груди и обнимаю себя под коленями. — Иди, Мат, у меня нет настроения спорить.
— Ты хоть понимаешь, что мы подводим родителей? — не сдается. Продолжает давить на совесть, чем еще больше злит. — Кьяра, они стараются ради нас!
— Они стараются ради своих планов на нас. Неужели ты этого не понимаешь?! — прикрикиваю и подскакиваю. Нет желания продолжать оставаться здесь. Лучше сменить место на более тихое, без жужжащего над ухом брата.
— Перестань себя так вести! — следит, как я складываю вещи в рюкзак, сминая и надрывая новенькие листы. — Как маленькая. Тебе скоро шестнадцать!
— Словно возраст поможет мне сделать выбор самостоятельно, Маттео, — с яростью смотрю на брата и, прежде чем уйти, кидаю сказанную когда-то отцом фразу, от себя добавляя ее окончание: — Не даром твое имя значит: дарованный богом. Вот и иди, выполняй свою миссию, а от меня отстань!
Раскачивающиеся на шнурках кеды пару раз ударяют меня по коленке, из-за чего я невольно отвожу их дальше. Пока разбираюсь с обувью, с плеча начинает сползать рюкзак, а ноги тонут в еще теплом песке. Все наваливается и окончательно портит настроение. В носу начинает щипать, в горле образуется колющий ком, а перед глазами появляется нежеланная пелена слез.
Почему никто просто не может оставить меня в покое?
Несколько раз шмыгнув носом, выхожу на пешеходную дорожку. Отряхиваюсь от песка, прежде чем обуться и свалить. Но Маттео догоняет и преграждает путь.
— Кьяра, пожалуйста, — он хватает меня за плечи и смотрит в глаза. — Без тебя занятий не будет.
— И что с того?
— Это моя мечта, Кьяра, — на выдохе произносит и опускает руки. Они безжизненно падают вдоль тела, а брат сгибается в спине, пряча сникший взгляд.
Я прикусываю губу и поднимаю глаза к чистому небу, которое постепенно покрывается россыпью сверкающих звезд. Собираю себя по кусочкам. Часто моргаю, избавляясь от слез, и сглатываю кислую слюну, которая тяжело прокатывается по горлу вместе с моими надеждами.
— Но не моя, — шепчу, но киваю. Следую за Маттео домой, где меня ждет очередная пытка на ненужных и нелюбимых занятиях.