Итальянская речь растворяется, сменяясь на английскую, когда визжащая толпа детей пробегает мимо. Они, задрав голову к небу, следят за цветными пятнами, которые шныряются на фоне белесых облаков. Ветер подхватывает воздушных змеев и поднимает их высоко над землей. Их хвосты извиваются, исходят волнами и будто оставляют после себя яркие полосы.
Даю себе несколько секунд полюбоваться и почувствовать слабые отголоски детства, пока краем глаза не увижу знакомый силуэт.
Клейтон подходит тихо, только запах кофе и шуршание упаковки букета выдают его. Не сразу поворачиваюсь. Сначала стараюсь подавить широкую улыбку, что возникает на лице. Появившееся смущение розовыми пятнами проявляется на шее, и я встряхиваю волосы, закрывая голую кожу.
— Привет, — Клейтон встает передо мной, и сердце резче обычного пару раз бьется в груди. Мне начинает нравиться то, что происходит с телом, внутренним миром, когда Уайт так мило и открыто улыбается. Наверное, я и забыла, каково ходить на свидания.
Если это свидание, конечно.
— Привет, — исподлобья смотрю на Клейтона и принимаю из его рук объемный розовый букет, а после и стаканчик с кофе. — Со снежинками? — кокетливо интересуюсь, на что Уайт опрометчиво цокает языком.
— К сожалению, собственного приготовления.
— Так тоже хорошо, — перекинув цветы на сгиб локтя, заправляю за ухо волосы, которые начинают лезть в лицо из-за потока ветра. Забываю о возможном румянце и полностью пытаюсь раствориться в спокойной прогулке.
Отвлекаюсь от мыслей о работе, жизни, завтрашнем дне. Наслаждаюсь теплой погодой и приятным разговором обо всем, что только есть в этом мире, пока во рту чувствуется острота от лавандового сиропа. Она колет язык и обжигает нéбо, но пряным послевкусием остается на языке.
Почему-то в мыслях опять всплывает Александр, и это в очередной раз начинает казаться странным. Во-первых, нет никаких видимых причин. Во-вторых, мы не так часто взаимодействуем, чтобы он нашел такую наглость занять мысли в моей голове. И все попытки забыть о нем, приводят к двукратному увеличению желания увидеться.
Чем-то меня цепляют встречи с ним. Азарт, который вспыхивает при нахождении записок, загорается слишком быстро и не угасает до самого расставания. Порой хочется остаться и продолжить; начать играть по правилам Александра, и полностью отдаться собственным желаниям. Однако так нельзя. У всего должна быть норма. Ведь ее превышение приводит к перенасыщению. Возможно, именно это со мной и происходит.
Почему я тогда немного жалею, что выбрала Клейтона?
Быть может, дело в полной его противоположности? И хоть мне не дано судить об обоих за столь короткий срок, но вместо прогулки по парку, я бы выбрала что-то погорячее и менее нравственно правильное.
Наверное, переросла период, когда нравились невинные свидания с робким поцелуем на прощание, и приняла для себя более быстрое и взрослое развитие отношений. Отношений, которые, к сожалению, и не приведут к той самой всепоглощающей и всеми испытываемой любви. На любовь пока нет времени, да и вряд ли еще появится.
С мыслями, что я зря отнимаю внимание Клейтона, слушаю его рассказ о студенческих годах и вылазки на кафедру. Он с ностальгической ухмылкой вспоминает, как они воровали ответы на тест, как почти не попались и как совершенно случайно всей группой сдали на отлично. В его фразах проскальзывает мягкость и спокойствие, и мне на мгновение становится совестно. Как бы я ни старалась, не могу подавить возникшую тревожность, что у меня опять не получится связать свою жизнь с человеком. Вдруг Клейтон правда не для меня? Тогда зачем мы тратим этот вечер друг для друга?
— Как ты понимаешь, что день прошел зря? — прерываю секундную паузу, когда поток несвязанных мыслей пытается перемесить мой без того уставший мозг в кашу.
Уайт хмурится, и между бровей западает морщинка.
— Ну... Если никаких эмоций за день ты не испытала, значит, все зря, — пожимает плечами и кидает стаканчик с кофе в урну, куда отправляется и мой.
Я задумываюсь. Даю себе немного времени: роюсь в собственных чувствах и эмоциях, что появились за всю прогулку с Уайтом. Нахожу отголоски легкости и спокойствия в начале, как только мы встретились, и ощущаю страх, который становится сильнее с каждым новым шагом. Страх подвести и дать надежду; в очередной раз не разобраться в себе, ломая все вокруг.
— Твой день прошел зря?