— Не думаю, — отвечаю и слабо поджимаю губы, вынуждая Клейтона просто-напросто кивнуть. Делаю глубокий вдох и еще раз пытаюсь расслабиться, забыться, довериться злосчастной судьбе и в конце концов, просто плыть по течению. Будь что будет. Пока что мне все даже немного нравится.
Почти все.
Каблуки — какими бы они ни были устойчивыми — последняя обувь для прогулки по усыпанным гравием дорожкам. Приходится скрывать чертыхания за тихим шепотом, когда ноги едва не ломаются, подворачиваясь.
— Позволь? — подставив мне локоть, Клейтон приподнимает уголки губ.
Сразу принимаю его предложение. Опираюсь на него и чувствую, как становится хорошо. Жмусь к Уайту ближе, пытаюсь впитать исходящее от его тела тепло, сгоняя с кожи мурашки от прохладного ветра.
— Прям как на настоящем свидании, — озвучиваю свои мысли.
Клейтон усмехается, а в его потемневших глазах начинает плясать задорный огонек.
— А мы не на нем?
Наигранно удивившись, Клейтон драматично прислоняет ладонь к сердцу, чем вызывает у меня смех: наивный, звонкий и словно давно забытый. Забытый так же, как ощущение полной свободы, которое постепенно начинает подкрадываться сквозь толстую корку серьезности.
— Не так быстро, — с упреком гляжу и качаю головой, потому что выражение лица напротив вызывает лишь умиление. Клейтон сводит брови и строит молящие глаза, будто еще немного, и слезы потекут по щекам.Такое поведение меня раззадоривает, и я окончательно сбрасываю с плеч напряженность. — Думал, кофе только на свиданиях пьют?
— Разве нет? Я думал, ты всегда приходишь ко мне, чтобы провести время вместе, а не просто попробовать очередной сироп.
Ахаю от такой наглости.
— Быть может, только ради сиропов и прихожу, — прищуриваюсь и вздергиваю нос. — И печенья, и пирожных, и тех шикарных тарталеток с малиной.
— Любовь к сладкому может погубить.
— Кажется, это единственное, что я люблю в этой жизни, — на выдохе говорю, и диалог перестает быть веселым и забавным. Горькая правда всплывает между брошенных слов, тенью падая на сказанное ранее. — Еще я люблю спать, — неловко добавляю и веду рукой.
— Я тоже. У нас много общего, не находишь?
— Как и со всеми в этом мире?
— Есть люди, которые не любят сладкое и спать.
— Не поверю, — шутливо осуждающе говорю и качаю головой. Вновь и вновь избавляюсь от непрошенных мыслей, пока время постепенно убегает и компания Клейтона становится все обыденней.
Пожалуй, давно я не ходила на свидания. В основном ограничивалась чем-то быстрым, не подразумевающим под собой дальнейшее продолжение и общение. Мной забыта та легкость и невинность, которая присутствует в таких встречах. Хотя, быть может, дело в человеке.
Уайт располагает к себе и может увлечь разговорами, шутками и наивностью, которая проскальзывает между сказанных слов. Еще мне приятна та заинтересованность, что виднеется в его взгляде. Возможно, я просто тешу свое самолюбие, но сделать с этим ничего не могу.
— Ой, — резко останавливаюсь, когда чувствую, что ремешок босоножек расстегивается. — Подожди.
Отпускаю руку Клейтона и аккуратно следую к ближайшей скамейке. Кладу букет рядом. Крафтовая бумага шелестит, и ее уголок колышет слабый майский ветер. Засматриваюсь лишь на секунду на пестрые лепестки и цепляю тонкую кожу губы, находя картинку красивой. Почти что тянусь за телефоном, чтобы сделать фотографию и запечатлеть момент, но мелькание перед глазами вынуждает отвлечься.
Роняю взгляд вниз, и щеки сразу же начинают гореть, когда Клейтон опускается перед скамейкой и выстраивает неразрывный зрительный контакт.
— Я помогу? — тихо спрашивает, и я интуитивно киваю.
Закидываю ногу на ногу и сверху вниз наблюдаю за Уайтом. От одного его вида становится жарко. Странные мысли начинают лезть в голову: колкие, обжигающие, неприличные.
Однако все они рассеиваются — Уайт дотрагивается до моей щиколотки. Нежно, почти что невесомо касается пальцами кожи. Раскидывает по ней свое тепло, которое волнами поднимается к колену. В горле вмиг пересыхает, и время вокруг замирает, теряет краски.
Клейтон отрывает свой взгляд от моего буквально на секунду для того, чтобы расправиться с предательской застежкой. А я в это время, кажется, немного схожу с ума. Не могу вспомнить: позволяла ли кому-либо столь откровенно касаться меня при простой дружеской и местами милой прогулке?
Однозначно, нет.
Происходящее в какой-то мере кажется неправильным, но таким приятным, что не хочется заканчивать. Наверное, моя самооценка в очередной раз пробивает потолок, ведь наличие парня прямо у моих ног — в прямом смысле — не может не дать уверенности в себе.