Рвано выдыхаю. Зажимаю между пальцев края своего сарафана, когда Клейтон будто невзначай кончиками пальцев проскальзывает по моей икре, прежде чем подняться. Он так и не отрывает взгляда от моего лица. Всматривается, наблюдает. А мне ничего не остается, кроме как принять ситуацию и признать, что я бы не отказалась повторить.
Сев рядом, Клейтон, будто ничего и не произошло, закидывает одну руку на спинку скамейки. Его открытая поза излучает уверенность и словно противоречит ему же. Лишь милая, слабая улыбка напоминает, что это все тот же Клейтон из кофейни через дорогу от офиса.
Даю себе время прийти в себя. Собраться и осознать, что не такого я ждала от встречи. Хотя, наверное, в глубине души именно этого. Где-то теплится надежда, что я все делаю не зря, и чудо вот-вот произойдет. Нужно лишь немного подождать. Еще совсем немного.
— Тебе нравится твоя работа? — почему-то спрашиваю, особо не церемонясь и не подводя к теме.
Клейтон ухмыляется. Корпусом поворачивается ко мне, и ему на лицо падает тень от густой листвы. Полосит светлую кожу, и кажется, что глаза становятся разными: один медовый, второй — черный.
— Да. На ней я свободен.
— И в чем заключается «свобода»? Мне всегда казалось, что работа с людьми — полный ад.
— Если следовать этой установке, то да, — пожимает плечами. — А я ищу плюсы. Например, возможность поговорить с разными людьми. Иногда они в буквальном смысле изливают мне душу, делятся своими переживаниями или рассказывают очередную историю. Из них я вычленяю главные мысли, узнаю что-то новое и просто-напросто учусь жизни. Бывает, это даже помогает в том или ином случае. — Клейтон склоняет голову набок, продолжая смотреть прямо в глаза. Нахожу его взгляд заинтересованным, глубоким и чуть игривым. — Еще есть красивая посетительница, которая часто приходит обедать и просит отложить ей десерты, — кокетливо протягивает, чем вызывает улыбку. Ее приходится сдерживать, чтобы не выдать свое смущение. Из-за этого щеки начинают неприятно колоть, но я не поддаюсь.
— Прямо-таки часто заходит? — переплетаю пальцы и приподнимаю брови. Принимаю странную игру Уайта и с большим удовольствием вступаю в нее.
Кивнув, Клейтон наклоняется ближе ко мне. Мне удается рассмотреть мелкие вкрапления на его коже, густые ресницы и ухоженную щетину. В какой-то момент начинает казаться, что Клейтон переходит грань приличия, почти что соприкасаясь кончиком носа с моим, но я особо не придаю этому значения: оставляю все как есть, ведомая происходящим.
— Но сегодня она пропустила обед. День почти что прошел зря.
— Почти? Неужели так мало испытал эмоций?
— Наверное, их было недостаточно. Но она все исправила, — замолкает, сомкнув губы. Ловлю себя на мысли, что только на них и смотрю. Резко поднимаю взгляд, и в темных глазах вижу свое яркое отражение. — И сейчас исправляет.
— Как же? — голос непривычно походит на шепот. Все вокруг теряет свои краски. Есть только я, Клейтон и влечение, которое образовалось чересчур неожиданно для меня самой.
Клейтон молчит. Мучительно долго подбирает слова, пока сердце громко пульсирует и заглушает давно не имеющие никакой ценности мысли. Они стали бесполезными еще в офисе, когда я пыталась решить, кого — как бы самодовольно это не звучало — выбрать. Было сложно. Местами очень. Однако я не жалею. Уайт позволил мне почувствовать что-то давно забытое, но при этом новое, манящее. Он вернул меня назад, в почти беззаботное детство, когда угостил мороженым; в подростковую влюбленность, нежно коснувшись ладони. И просто показал каково это, быть объектом чьего-то внимания, выслушивая, принимая и не осуждая.
— Дарит мне новые эмоции. Таких, которых у меня, кажется, никогда не было.
Его слова отзываются жаром в грудной клетке. Борюсь с желанием растереть его ладонью, при этом сохраняя в памяти. Становится неимоверно приятно, услышать то, что сходится с собственными ощущениями, но при этом вновь возникает колющий страх, который серостью оседает сверху.
Пытаюсь отогнать его. Растворяюсь в моменте и иду на поводу у Клейтона, его слов, действий. Не двигаюсь и не имею ничего против, когда Уайт скользит взглядом по моему лицу и останавливается на губах. Томительно долго тянется время, но я не противостою ему — нет смысла. Мне нравится, к чему все идет и как медленно Клейтон наклоняется к моему лицу, вынуждая сердце замереть в ожидании.
Прикрываю глаза. Мягко выдыхаю, откровенно пожелав ощутить чужие губы на своих и потеряться в приятном, наполненном беззаботностью моменте. Чувствую, как Клейтон дотрагивается до моей щеки, кончиками пальцев скользит по линии челюсти и спускается к шее.