— Все должно было быть красиво. Так, чтобы она запомнила, — шепчет, словно сдается. — Мне хотелось сделать все как можно лучше. А в итоге? — разводит руки в стороны: — Почти будущая невеста выгнала меня из дома и, спасибо, что я был обут!
— Слушай, — дотрагиваюсь до предплечья Хилла, подбадривающе сжав, — я верю тебе и твоим намерениям. С Фиби я поговорю, только объясняться с ней тебе, — Эш с благодарностью кивает. — Но если я узнаю, что ты соврал, я сама лично оторву то, что вы, мужчины, так сильно бережете. Понял? — поднимаю брови и веду подбородком, крепче сжав ладонь и впившись ногтями в кожу сквозь ткань толстовки.
Стиснув челюсть и промычав, Эш делает шаг назад.
— Я все исправлю. Обещаю. Но сделай так, чтобы Фиби меня выслушала.
— Плитка «Vanini»*(марка итальянского шоколада) с грушей и кардамоном, бутылка вина. Хорошего. На твое усмотрение. И два часа времени.
— Фиби стоит гораздо больше.
— Если она стоит гораздо больше, то почему ты позволил себе ее обидеть? — подмигиваю и ухожу прежде, чем Эш снова начнет оправдываться.
Входная дверь поддается легко. Странно, что Хилл не пытался зайти. Похоже, Фиби настроена серьезно, потому что стоит мне сделать шаг, как проклятия начинают доноситься из комнаты.
Глубоко вдохнув, разуваюсь и оставляю вещи в прихожей. Пока поправляю юбку сарафана, Браун сама появляется передо мной. На душе становится тяжело от ее разбитого вида, заплаканных глаз и размазанных по щекам стрелок. Сразу обнимаю подругу. Крепко, тепло. Пытаюсь передать через объятия все свою поддержку и любовь, которыми способна поделиться.
— Я с тобой, — скольжу ладонью по спине. Глажу сквозь тонкий топ и прижимаю Фиби крепче.
Она цепляется за меня и утыкается лбом в сгиб шеи. Шмыгает носом, позволяя эмоциям снова взять верх. Рыдает навзрыд так, что я чувствую, как ее же слезы скатываются по моей коже. Я вздрагиваю от каждого всхлипа. Стою неподвижно, позволяя выплакать все, что накопилось в сердце. Плач словно разрывает воздух, наполняя пространство наших объятий бездонным горем. Пусть эти слезы обжигают мою кожу, словно огнем, но я не боюсь этой боли.
Плач постепенно затихает, и я осторожно поднимаю ее голову, чтобы взглянуть в глаза. В них отражается такая гамма чувств — от горя и отчаяния до надежды и любви
— Все будет хорошо. Пойдем, — мягко подталкиваю Браун вглубь квартиры и сразу веду ее на кухню.
Знаю, что нет смысла сейчас узнавать, что произошло и почему она так сильно обозлилась на Эша. Для начала нужно перекусить, а Фиби еще и успокоиться. И несмотря на стихшую истерику, которая превратилась в обычное шмыгание носом, необходимо немного времени. Тем более разговор с человеком, что безмолвно таращится в одну точку — не самый лучший вариант.
Поэтому я по-хозяйски открываю холодильник. Нахожу остатки запеченной в духовке рыбы, пряный запах которой пробивается даже сквозь плотно закрытую крышку, и разогреваю. Быстро нарезаю овощи, заправив их соком лимона и каплей оливкового масла, и надеюсь, что такой перекус поможет.
На чужой кухне чувствую себя привычно. Много воспоминаний хранят светлые стены: от радости победы до горечи поражения. Много моментов было прожито за приготовлением закусок или основных блюд. Много смеха и слез осталось в памяти, но скрылось за привкусом ягодного пива.
— Ты была на свидании? — поднимает на меня красные глаза, когда я вместо белого вина к рыбе ставлю стакан воды.
Хмурюсь.
— Цветы.
— Может, это тебе?
— Ты знаешь, я ненавижу пионы. Или ты решила меня добить? — через силу улыбается и нехотя берет вилку.
— Никогда бы не подумала, — уголки губ приподнимаются. — Просто прогулка. Не знаю. Сложная прогулка, похожая на свидание, — присаживаюсь напротив.
— И я ее испортила, извини.
— Не за что извиняться, Фиб, — склоняю голову набок. Стараюсь держать лицо и не выдавать всей жалости, что испытываю к Браун и ее сломанному состоянию. — Я пришла бы к тебе даже с того света.
Фиби звонко смеется, чем заставляет смеяться и меня. Радует, что ее настроение поднимается, пряча за секундным приливом веселья горечь испытываемого разочарования.
— И кто этот счастливчик?
Прикусываю губу, задумавшись. Признаться в свидании с Клейтоном немного страшно, но не так страшно, если бы Фиби узнала про Александра. В конце концов с Уайтом все невинно, в отличие от других отношений, от которых зачастую кружится голова.
— Уточно: это было не свидание, а просто прогулка, — вздергиваю нос и уже размышляю, как увести тему разговора в другое русло. — С Клейтоном, — тихо добавляю, и брови Фиби удивленно взлетают вверх.