— Неужели он решился? А я говорила! Любовь есть, и от нее не убежать.
— Не знаю ничего про любовь, — подпираю подбородок кулаком, — здесь ты эксперт.
— Уже нет, — Фиби вновь мрачнеет, сгибается в спине и отодвигает от себя тарелку с почти нетронутым ужином.
Прикусываю язык, мысленно ударив себя по лбу. Как можно быть такой идиоткой и испортить почти поднявшееся настроение?
Merda*(итал.: дерьмо.)
Обогнув стол, встаю рядом с Фиби. Опускаю руки ей на плечи и призываю подняться. Безмолвно веду ее в спальню, переступая через разбросанные на полу вещи. Кажется, переезд Эша почти состоялся. По крайней мере в шкафу точно пусто судя по горам из тряпок.
Окрашенное в сливово-винный оттенок небо проглядывает сквозь тонкий тюль. Лучи от скрывающегося за домами солнца ласково касаются мебели, стен, нас. Они согревают, пытаются подбодрить, пока Фиби поворачивается к ним спиной и сворачивается клубочком на кровати. Я аккуратно присаживаясь рядом. Поджимаю губы и глажу вновь тихо заплакавшую Браун по волосам. Безмолвно наблюдаю. Жду, когда она сама заговорит.
Сейчас все больше начинает казаться, что от любви в мире нет смысла. Возможно, ее суть заключается в моментах счастья, которые переплетаются с горечью разочарования. Только зачем люди поддаются ей, идут на поводу, а после страдают? Если она правда настолько прекрасна, почему многие испытывают боль? Сколько времени нужно потратить на поиски того самого светлого чувства? И всем ли это чувство доступно?
Вопросы крутятся в голове со скоростью света. В какой-то степени начинает успокаивать моя неспособность любить кого-то, кроме себя. Наверное, в этом и есть спасение: прожить жизнь с собой и ради себя. Хотя страх остаться навсегда одной порой затягивает в пучину раздумий. Смотря на своих знакомых, которые счастливы в отношениях, я могу поймать слабые отголоски зависти и желания испытать то же самое. Однако решиться не могу. Потому что боюсь не справиться. Я — не они. Меня любить не учили.
— Я все испортила, — хрипит Браун, — но я была так зла на него.
Вздрогнув, смотрю на Фиби. Она поднимает кажущимися черными глаза и закусывает нижнюю губу, когда по щеке скатывается очередная слеза.
— Злиться — это нормально.
— Ты так говоришь, потому что мы подруги.
— Конечно, я всегда буду на твоей стороне, — ласково улыбаюсь, и Фиби слабо морщит нос.
— Сейчас я правда, кажется, ошиблась, — замолкает на несколько секунд. В тяжелой, полной отчаянья тишине становится не по себе. — Не знаю. Сегодня у меня было ужасное настроение после работы, потому что какой-то идиот обрызгал меня по дороге домой, потом сломался ноготь и в холодильнике пусто. Я решила прогуляться до ближайшей кофейни, взять что-нибудь на ужин и на десерт, а там... а там Эш с девушкой, — Браун делает глубокий вдох, перебивая им свою тихую, едва слышимую речь. — Они сидели за столиком в самом углу, я даже не сразу их заметила, — горько усмехается, — мило беседовали, и Эш выглядел таким воодушевленным, что когда я появилась перед ними, полная желания разобраться, что здесь происходит, он не смог ни слова из себя выдавить. Только дома старался подобрать оправдания, которые я не хотела слушать. Думаешь, я поступила неправильно? Обычно я пытаюсь найти всему объяснение, здраво мыслить, но не сегодня.
Вслушиваюсь в рассказ Фиби и сверху накладываю оправдания Хилла. Описываемые эмоции Эша схожи с теми, что я видела в его взгляде, когда он рассказывал про отпуск. Про отпуск с Фиби и желания сделать ее еще большей частью своей жизни.
— Думаю, ты поступила так, как посчитала нужным. В конце концов, ты поняла, что где-то погорячилась. Все в этой жизни возможно исправить, и если ты захочешь поговорить с Хиллом, вряд ли он тебе откажет.
— Не могу. Вдруг то, что я видела, окажется правдой? Я не выдержу такое, Кьяра. Я не хочу!
Замечаю, как очередная волна дрожи проходится по ладоням Фиби, и она хватается пальцами за одеяло, сжимая. Судорожно вздыхаю и от безысходности и незнания, как поддержать, начинаю теряться.
Dannazione( итал.: черт возьми), Эш меня прикончит.
— Послушай, я сейчас кое-что скажу, а ты сама решишь: верить или нет, ладно? — Фиб кивает, и я нервно заламываю пальцы. Господи, где я согрешила, раз ты посылаешь мне такие испытания? — Эш... он, кажется, не врет. У вас же планируется отпуск, и он сказал, что та девушка — турагент.
— И ты ему веришь? — с надеждой спрашивает.
— Ну... Он выглядел достаточно убедительным, когда с сожалением говорил, что облажался. Еще он сказал, что этот отдых должен стать особенным. Возможно, тебе нужно будет поехать туда с о-о-очень свежим маникюром, — стараюсь говорить весело и беззаботно, словно сейчас не решается судьба отношений Фиби и Эша. Только вот в самом деле, не мне разбираться и лезть в судьбу чужих отношений.