Щелчок дробит собравшуюся в маленьком душном помещении тишину.
Прикусываю губу. Смотрю на свое фото и снова открываю камеру. В этот раз приподнимаюсь еще выше. Скрываю за тонким слоем пены грудь, при этом достаточно ее открывая.
Отправляю фотографию быстро. Почти не думаю. Осознание приходит лишь тогда, когда две галочки появляются на экране и точки внизу начинают задорно прыгать.
Твою мать, что я творю?
Ответ Александра не заставляет себя долго ждать. Он обжигает, и сердце ускоряет свой темп, быстрее гоняя кровь.
Александр: Мы бы отлично смотрелись втроем.
Я: Думаешь?
Александр: Знаю.
Стучу пальцем по задней панели. Не понимаю, как обычные сообщения могут вызывать столько эмоций и откровенное притяжение.
Александр: Особенно хорошо было бы, будь я сзади. Только представь: ты увлечена своим французским другом, а я тобой. Как правильно бы я мог касаться твоих плеч, массируя и расслабляя.
Я: Только плеч?
Окончательно теряю рассудок. У Форда получилось за какие-то десять минут переписки пробудить во мне сильное влечение.
Александр: Зависит от твоего настроения, Кьяра.
Я: У меня очень хорошое настроение. Думаю, одними плечами мы не обойдемся.
Я: Нужно что-то более... более приятное.
Последние сообщения отправляю, окончательно потеряв здравый смысл. Пальцы словно сами нажимают на буквы и раскрывают самое откровенное. В этот раз смело смотрю в экран. Жду ответа, ведя плечами от нетерпения продолжить ставшую манящей переписку.
Но Александр выходит из сети.
Я пронзаю взглядом статус. Несколько раз обновляю приложение, но все тщетно. Прохожусь языком по пересохшим губам и допиваю большим глотком остатки вина. Оно опьяняет быстро. Так же быстро, как падает мое настроение.
На несколько секунд меня охватывает разочарование и слабая злость, из-за которой приходится сжать челюсть, чтобы ее подавать. До того момента, пока телефон в руке не завибрирует, вынудив широко раскрыть глаза.
Почему-то не решаюсь ответить сразу: прочищаю горло и удобно устраиваюсь в ванной, спустившись ниже.
— Да? — голос все равно звучит хрипло, из-за чего в динамике раздается чужой тихий вздох.
— Привет, — Александр отвечает спокойно, и я, заинтересованная новым форматом нашей беседы, включаю громкую связь и кладу телефон на бортик.
— Привет. Надоело писать?
— В какой-то степени да. Решил, что так будет лучше продолжить.
— Продолжить что?
— Обсуждать надо теоретическое нахождение рядом, — низкий голос Александра царапает слух. Он приятно оседает на коже, и появляется желание продолжать его слушать.
— Хорошо, — влажной ладонью прохожусь по лбу, убирая с него волосы. Тишину в ванной комнате перебивает только всплеск воды и шуршание ткани, исходящее из динамика. — Продолжай.
Александр кротко усмехается.
— Твой французский друг еще с тобой?
— Ну... скажем так, он немного опустошен.
— Без него даже лучше, — тянет. — Тогда я все еще сзади. Прижимая тебя ближе к своей груди, я бы сначала коснулся твоей шеи. Так, чтобы вода, стекающая с руки, щекотала кожу, — сдерживаюсь, чтобы не вторить описанию Александра. Сжимаю ладони в кулаки, запрокидываю голову и закрываю глаза, желая глубже окунуться в разговор. — Я бы делал все медленно, нежно. Так, как мы еще не пробовали. Дразнил, растягивал, но доставил бы удовольствие.
— Просто дотрагиваясь до шеи?
— А ты не умеешь терпеть, Кьяра? — мое имя звучит томно, что я едва не стону от того, как приятно слышать в голосе Александра такие эмоции. — Спускаясь вниз, я бы дотронулся до плеч и ключиц, пытаясь прощупать каждый миллиметр. А ты, наверное, повернулась бы ко мне лицом, чтобы смотреть в глаза.
— Да, — на выдохе отвечаю, пока кожа зудит, требуя настоящих прикосновений.
Снова смешок. Только в этот раз он звучит не весело, а возбужденно. Так, как звучит во время наших свиданий.
От осознания, что скорей всего Александр тоже возбужден, прикусываю губу. Дыхание сбивается. Сжимаю бедра, не решаясь коснуться себя. Почему-то кажется, что еще рано. Что не настал момент, когда нужно переставать сдерживать свои желания.