— Что потом?
— Потом? Потом только наслаждение, Кьяра. Твои пальцы в моих волосах и мои руки на твоем теле, — замолкает, и я снова слышу шуршание. — Но это будет потом. Сейчас же, сладких снов.
— Что? — открываю глаза, но возбуждения не отпускаю.
— Сладких снов. Увидимся в понедельник, — я продолжаю разбирать в его голосе влечение и не понимаю, почему Александр все обрывает: сбрасывает, не дождавшись ответа.
Раздосадовано стону в потолок. Зажмуриваюсь и не могу успокоиться. Форд разжег внутри пожар и не удосужился его потушить. Вновь довел. Свел с ума, взбудоражил и заставил тело требовать ласки. Поддавшись в одну секунду, я потеряла бдительность и придется принять свое поражение.
Шумно выдыхаю и вновь закрываю глаза. Сквозь веки пятнами сверкают горящие на потолке лампочки. Уперевшись затылком в бортик ванной, воспроизвожу в памяти все сказанные Александром слова. Повторяю озвученные им действия.
Сначала кончиками пальцев пробегаюсь по шее. Веду медленно, растянуто. Уделяю внимание каждому миллиметру, и внизу живота начинает сильнее тянуть. Дотрагиваюсь до плеч, ключиц, фантомно ощущая чужие руки на своем теле. Вспоминаю, каково это, спать с Александром; чувствовать его непозволительно близко, наслаждаться теплом, запахом, вожделением.
Ладонью сжимаю грудь, и тихий стон вырывается из меня. Он отскакивает от стен ванной комнаты, теряется в таких же похожих стонах и уносит вместе с собой стыд. Не сдерживаюсь. Настойчивее дотрагиваюсь до себя и сгибаю одну ногу в колене, отводя в сторону. Все еще представляю, как Форд кончиками пальцев скользит по низу живота. Надавливает ладонью, сжимает мягкие бока.
Свои движения сопровождаю тяжелыми, сиплыми вздохами. Приоткрываю губы и не помню, когда последний раз была так сильно возбуждена. Все тело будто одержимо желанием получить долгожданное удовольствие. И сопротивляться я не намерена.
Касаюсь себя так, как когда-то касался меня Александр. Его имя слетает с губ и дрожью проходится по плечам. Двигаюсь пальцами настойчиво, пока вода приятно обнимает тело, будто в ванной я действительно не одна. Кажется, что сквозь закрытые глаза вижу пронзительный леденистый взгляд, в котором горит ненасытное пламя желания. Желание, игнорировать которое невозможно.
Окончательно забывшись в своих же эмоциях, одной рукой сжимаю грудь, другой — резче двигаюсь, вынуждая пену волнами ходить по поверхности. Тихо шепчу имя того, чей образ не пропадает из головы; чьи руки и поцелуи продолжают ощущаться на обнаженном теле, а голос возбужденно эхом звучит в голове, требуя и требуя ему отдаться.
— Ал-лекс!
Вздрагиваю и зажимаю ладонь между ног. Тяжело дышу, и капелька пота скатывается по виску, щекотя. Приятная усталость ощущается в теле, вынуждая расслабленно опуститься в остывшей воде еще ниже.
Дышу через рот. Лениво всматриваюсь в потолок, наконец-то понимая, что этот бесконечный день закончен. И как же, черт возьми, морально неправильно заканчивать день с мыслями не о том, с кем ходила на свидание, а о том, кто никак не претендует на место в моей жизни. Но почему я не могу это исправить?
Глава 7. Нет двух без трех
Очередной раз бездумно щелкнув мышкой, чтобы экран компьютера не погас, тяжело вздыхаю. Подпираю щеку кулаком, пока в голове сплошная пустота. В нее не лезет ни единая мысль, а если что-то и появляется, то я старательно отгоняю. Потому что связано это с Клейтоном или Александром. Они вдвоем выбивают меня из привычного ритма жизни. И если первый плавно и аккуратно в него входит, то Форд же врывается и не спрашивает.
Своими действиями мужчины путают и вынуждают тратить свободное время на размышления о них и их месте в моем и без того забитом графике. К Александру я уже привыкла, ведь все наши встречи не несут за собой ничего, кроме договоренности взаимно доставить друг другу удовольствие. К Клейтону же я все еще испытываю стеснение. Хотя, казалось бы, хорошо прошедшее свидание и сегодняшний беззаботный разговор, когда я перед работой забегала за кофе, должны были сгладить все углы. Только щеки все еще продолжает пощипывать от осознания того, что, возможно, Уайту я нравлюсь и десерты «за счет заведения» мне дают не просто так.
И я не могу разобраться, к чему привязаться сильнее: к договору или чувствам. Оба варианта пугают. Один может быть «расторгнут» в любую секунду, и это никак не получится исправить. Найти замену Александру не составит труда, а я с таким удобным предложением ни к кому не подойду. Второй несет за собой еще большую опасность. Разбудить в себе умение любить — задача непосильная. Но даже если и получится, не факт, что мои чувства будут взаимными или в будущем не разобьют сердце. Последнее, что мне хотелось бы — утонуть в несостоявшейся всеми хваленой любви.