Больно врезаюсь клыком в мягкую кожу нижней губы. Не могу собрать прыгающие в голове мысли: они смешиваются в непослушный комок и спутываются с ощущениями, которые я пытаюсь понять.
— Мы виделись утром, — выдавливаю.
Клейтон продолжает держать меня за руку. В этом жесте нет ни пошлости, ни настойчивости. Лишь чувственное прикосновение, что вибрацией протекает по телу.
— Утром... Посмотри, что ты со мной делаешь! Я теряюсь во времени из-за тебя.
Не сдерживаю искреннего смеха.
Такое времяпрепровождение мне нравится. А еще нравится кокетливая улыбка, застывшая на губах Клейтона.
На секунду поднимаю глаза. Всматриваюсь в чистое летнее небо и качаю головой, не в силах справиться с болью в щеках. Не могу понять, как Клейтону удается разбудить во мне настоящие эмоции, которыми хочется делиться; чтобы каждый знал, как мне сейчас хорошо, легко и свободно.
— Ничего такого не делала, — прищуриваюсь, стрельнув взглядом. — Все сделало мое обаяние.
— Оно вызывает у меня симпатию, — признается и подмигивает.
В очередной раз ощущаю смущение. Такое непривычное и, наверное, давно потерянное. Все чувства скапливаются внутри, сжимаются в плотный комок, а после взрываются, оставляя после себя лишь счастье и отголоски чего-то не до конца мне понятного. Возможно, такую же ответную симпатию я испытываю к Клейтону.
Вернее, к его обаянию, конечно.
— Только оно? — игриво наклоняю голову, отмечая, как Клейтон едва заметно вздрагивает.
Становится даже немного неудобно. Но сделать с собой ничего не могу. Смущение, которое отражается на лице Уайта приятно греет душу и завлекает.
— Очень провокационные вопросы, Кьяра, — прикусывает губу, и мой взгляд сам скользит ниже. — Думаю, на них надо отвечать, как минимум, после одного свидания.
— Разве его у нас не было?
Качнув головой, Клейтон складывает руки на груди, начиная казаться еще крупнее. Закрывает собой выглядывающее из-за угла солнце, спрятав нас в тень.
— Кто-то говорил, что это дружеская прогулка.
— Наверное, в тот момент я не знала, что мне захочется узнать ответ на свой же вопрос.
— Тогда предлагаю ответить на него в эту субботу. После кино.
Задумчиво свожу брови к переносице. Позволяю себе поразмышлять над ответом хотя бы несколько секунд, иначе резко принятое решение ничем хорошим не закончится. Ведь я уже делаю все не так, как должна. Иду неосторожно, взбалмошно и не просчитываю шаги наперед; рискую собственными чувствами и предаю принципы.
Поворачиваю голову в сторону, когда ветер дует в лицо и спутывает волосы. Поправляю полезшие в глаза пряди, убираю их за уши и замираю. Александр, сидящий на веранде кофейни, смотрит прямо на меня. От холода его взгляда по рукам проходит дрожь, в горле пересыхает, и дар речи пропадает. Почему-то страх оказаться пойманной настолько велик, что я не сразу понимаю, как глупо выгляжу.
Трясу головой и вновь смотрю Клейтону в глаза. Кажется, он замечает мою заминку, но я старательно не подаю вида: натягиваю широкую, неестественную улыбку и киваю.
— Хорошо. Ты, суббота, кино, — часто моргаю, отгоняя морок с образом Форда перед глазами. — Позвони в субботу. А сейчас у меня обед.
Проходя мимо Уайта, касаюсь его плеча. И только от теплоты чужой кожи понимаю, какие холодные у меня пальцы. Стараюсь не смотреть ни на Александра, ни на оставшегося позади Клейтона. Скрываюсь за дверьми кофейни, где меня ждет Фиби и порция теплого салата, которые помогут забыться; выкинуть из головы произошедшее и не думать, почему меня задел строгий вид Форда.
***
Облокачиваюсь на металлический поручень, поясницей чувствую слабую боль от давления. Наслаждаюсь ей и переключаюсь с колющих шею пайеток. Выбрать самый яркий топ из гардероба было ошибкой, и даже его прекрасное сочетание с шелковыми брюками не спасает — он однозначно полетит в мусорное ведро. Но сначала я в нем как следует отдохну.
Прищуриваюсь от блеска стробоскопов, которые цветными лучами пронзают тела двигающихся в такт мелодии работников. Кажется, что на корпоратив решили прийти все без исключения, ведь найти свободное место совершенно невозможно. Практически каждый угол занят, а сквозь танцпол к барной стойке не пройти. Воздух здесь пропитан чужим дыханием и сладостью алкогольных коктейлей. Духота помещения остается липкостью на коже, музыка пронизывает и вибрирует в груди, проходится по ребрам и отзывается где-то в горле, пока по нему прокатывается очередной глоток апероля.
Трубочкой размешиваю подтаявший лед в бокале и невзначай осматриваюсь, чтобы наконец-то найти уединенное место. Уйти подальше от бесконечно трещащего на ухо Дерека.