Маттео замирает. Косится в мою сторону и тяжело вздыхает. Я совестно отвожу взгляд. Наверное, я поступаю как настоящая эгоистка, но иначе жизнь будет испорчена. Мату нравится построенное для него будущее. Мне — нет.
Только почему от этого не легче, и чувство вины царапает изнутри?
— Зачем ты отказываешься от всего? Как ты будешь одна?
— Я отказываюсь от того, что не должно мне принадлежать. А как справлюсь? Не знаю, — честно говорю. — У меня есть накопления, мне будут платить стипендию и всегда можно найти работу. Возможно, все не так сложно, как кажется.
— Я постараюсь помогать, — нежная улыбка застывает на губах Мата. — Вдруг мы еще встретимся.
— Не думаю, что когда-то захочу себе силиконовую грудь, — весело произношу, и под наш смех машина спускается к набережной.
— Кьяра!
Резкий голос вырывает меня из воспоминаний, и я одергиваю руку, отняв ее от щеки. Растерянно моргаю. Не сразу смотрю на Александра, сосредотачиваясь на щелканье пальцев.
— Мне надо в душ, — быстро говорю и поднимаюсь на ноги. Не желаю сейчас разбираться и обсуждать свое нахождение в чужой постели.
Собираю с пола вещи, которые сонно стягивала с себя поздней ночью, и мысленно благодарю себя, что выбрала надеть хоть и простой хлопковый, но комплект. Не очень красиво бы смотрелись мои нервные движения в разноцветном белье, так еще и с путающимся под ногами гигантским котом.
— Только не говори, что вчера я раздел тебя до белья и вырубился, — приподнимается на локтях, внимательным и ощущаемым на коже взглядом осматривает.
Хитро ухмыляюсь и перед тем, как выйти, кидаю:
— Так и было, Александр, — подмигиваю, и Форд, застонав, закрывает лицо предплечьем.
Оказавшись за дверью, прижимаю к груди одежду. Осматриваюсь и прикусываю губу. Не понимаю, где именно искать душ и почему я так уверенно решила, что справлюсь сама. По памяти дохожу до прихожей, минуя достаточно длинный коридор. Там нахожу брошенную на полку сумочку и взглядом цепляюсь за напольное зеркало. Сдерживаю разочарованное мычание, которое так и рвется наружу, стоит увидеть свое отражение: волосы больше не лежат красивыми волнами на плечах и больше похожи на спутанный клубок; помада с губ плавно переместилась на подбородок, вынуждая усомниться в обещанной рекламой стойкости, а про нарисованные тенями стрелки вовсе можно забыть. Они давно оказались под глазами и растеклись темным пятном. Но хотя бы тушь, за которую я отдала пару сотен фунтов, осталась на месте и оправдала свою цену.
От раздражения запрокидываю голову назад и тут же жалею: тягучая боль пронзает затылок и перед глазами темнеет. Обещание никогда не пить лишь на мгновение всплывает в мыслях, но быстро исчезает. Отказываться от вкусных алкогольных коктейлей я не намерена, даже несмотря на последствия.
Выдыхаю через рот. Обратно разворачиваюсь и начинаю дергать дверные ручки. С третьей попытки удается найти ванную комнату и в который раз удивиться квартире Александра. Слишком просторная. Слишком красивая.
От размеров ванной становится неловко. Кажется, что в нее влезет вся моя квартира и еще останется место для балкона, которого, к слову, нет.
Переступаю с ноги на ногу, когда холод пола начинает чувствоваться босыми ступнями. Оставляю сумочку и белье, сразу же нырнув под душ. Стараюсь стереть с тела липкость после клуба, усталость и очередное воспоминание из прошлого. Только последнее не выходит: щека фантомно ноет, горло першит, глаза пощипывают. Эмоции сейчас ощущаются гораздо ярче, чем тогда. И так всегда. Давно прожитое задевает сильнее настоящего.
Подставляю лицо под воду и напористо тру кожу. На подкорке сознания всплывают сказанные братом слова о помощи. Она была. Но недолго. Закончилась после перевода нескольких сотен евро пару месяцев подряд. Вместе с ней прекратилась и наша переписка. Маттео перестал писать, отвечать на сообщения, а после и на звонки. Возможно, не смог смириться с моим побегом, который я преподнесла как мечту, а, возможно, настояли родители. Потому что через год и мама перестала прилагать усилия, чтобы связаться со мной. Переводы тоже закончили приходить. Папа же даже не пытался наладить контакт. Наверное, не смог признать своей вины. Либо ему просто все равно. Но так даже лучше. Я давно научилась справляться со всем сама.
И сейчас справлюсь.
Только преодолею чувство стыда, которое плотными цепями сковывает движения. Нарушать собственные принципы — отвратительно. Но у меня совершенно не было желания уезжать от Александра и тратить время на дорогу. Поэтому после не очень долгих уговоров, пришлось остаться и впервые уснуть с малознакомым парнем в постели.