Perche' mi punisci, Signore, perche'?*(с итал.: за что ты меня так наказываешь, Господи, за что?)
— По-твоему я нарушила их, оставшись у тебя? — Александр кротко кивает. — А мы и не спали. Ты уснул один, — опять лгу. Когда-нибудь, как говорила мама в детстве, язык точно засохнет.
— Везде у тебя есть лазейки, Кьяра.
— Без них никак, — пожимаю плечами. Неприлично тычу пальцем в висящую на крючке олимпийку. — Я одолжу?
— Без проблем, — он облокачивается спиной на стену, когда я поворачиваюсь лицом. Смотрю в глаза и медленно снимаю неудобный топ, бросив его прямо в руки замеревшего Александра. Надеваю кофту поверх бюстгальтера и, застегнув звонкую молнию, молча выхожу из квартиры, оставляя Форда в полной тишине, а себя с горящими от стыда щеками.
***
— Тебе правда не понравилось?
— Не знаю. Мне было хорошо, — смотрю на Фиби, продолжая идти по коридору. — Фильм прекрасный, Клейтон тоже. Но… чего-то не хватило.
— Может, поцелуев? — Браун игриво приподнимает брови, и я закатываю глаза.
— Не думаю. Возможно, все не так, потому что я не смогла посчитать поход в кино свиданием. Поэтому в голове никак не складывается романтичная картинка: я, Клейтон, последний ряд, который был не последним.
— Скукота. Он действительно просто повел тебя в кино? Без… всякого? — многозначительно наклоняет головой.
— Да.
— Теперь понятно, почему тебе не хватило.
Мне остается только согласиться. Прогулка правда была комфортная и по-своему приятная. Но никак не получалось избавиться от ощущения неполноценности. Как будто вырвали кусочек чего-то важного, связывающего нас. Возможно, нужно просто немного подождать, и все наладится. В конце концов, нельзя сразу утонуть в чувствах. Для начала их надо изучить.
— Зря ты ушла в пятницу раньше, — грустно вздыхает и кидает сумку на стол.
Я повторяю за Браун и резко дергаюсь в сторону, когда замечаю лежащую на клавиатуре записку. Быстро кладу поверх нее бумажный пакетик с круассаном, прощаясь с завтраком на ближайшее время, пока Фиби не отвлечется.
— Кимберли, — шепотом начинает и кивает себе за спину, — целовалась с барменом за стопку текилы.
Не сдерживаю смешка. Закидываю ногу на ногу, представляя это зрелище во всей красе: вечно погруженная в работу и отсутствие личной жизни Ким, перелезает за барную стойку, чтобы схватить за щеки крупкого бородатого мужика.
— Как много я упустила, — закрываю улыбку ладонью.
— Хорошо было. Жалко корпоративы не каждую пятницу, — на выдохе говорит и, повернувшись к компьютеру, врезается зубами в свою булочку с заварным кремом.
Здесь я с Фиби уже не соглашаюсь. Не готова я каждую пятницу доставлять пьяного Форда до дома, а после наблюдать за ним в одном полотенце. И пусть никто меня собственно не просит ему помогать, я уверена, что свое благородство усмирить не смогу.
Бегло смотрю на Фиби, которая что-то яростно печатает, и тянусь к оставленной записке.
В обеденный перерыв жду в подсобке на втором этаже.
А.
Когда буквы складываются в слова, а их смысл постепенно доходит до меня, брови сами поднимаются, губы вытягиваются в трубочку, ладони становятся мокрыми.
Точно нет.
Он сошел с ума, раз предлагает такое. Нужно быть либо полным идиотом, либо бесстрашным, чтобы решиться на такое. Не хватает еще потерять работу из-за одного до одури сексуального архитектора.
Складываю записку и убираю ее в сумку, где лежит ежедневник с остальными посланиями. Пару раз глубоко вздыхаю, отгоняю от себя мысли о встрече с Александром и погружаюсь в работу вплоть до самого обеденного перерыва.
Я принимаю проигрыш не сразу. Сначала борюсь со здравым, потом с собственным самолюбием и в самом конце — с Фиби, которая чересчур подозрительно на меня посмотрела, когда я отказалась идти на обед вместе. Конечно, пришлось соврать и сослаться на большое количество работы. Однако что-то мне подсказывает: Браун не поверила.
Прислушиваюсь к собственным шагам. Подошва кед иногда скрипит от соприкосновения с гладким полом и нарушает образовавшуюся в офисе тишину. Кажется, все покинули рабочие места сразу же, как наступил обед. Я же не последовала их примеру.
Глупо. Безрассудно. Опрометчиво.
Крутится в мыслях, когда я поднимаюсь на этаж Александра, который он символично назвал вторым. Здесь так же пусто. Нет ни одного сотрудника, способного меня заметить. Но страх все равно холодом ощущается на кончиках пальцев, когда я дергаю вниз ручку двери.
В подсобке тихо. Только мой рваный вздох разрезает воздух, стоит Александру встать передо мной. Он протягивает руку, и ключ в замке легко поддается, окончательно лишая меня возможности уйти. Сразу же становится волнительно не по себе: в горле пересыхает, сердце быстро колотится, колени подрагивают. А Форду будто все равно. В его взгляде нет ни капли сомнения, движения уверенные, на губах все та же соблазнительная ухмылка, которая теряется, когда он с напором меня целует.