— Хватит времени на обед, — весело произносит и поправляет свою рубашку, когда мы так же молча собираемся.
Я качаю головой, показывая беззаботность. Только страх быть пойманными снова подкрадывается.
— Ты точно уверен, что все будет хорошо?
Александр встает напротив. Его взгляд задумчиво блуждает по моему лицу: от глаз к губам и обратно. Гипнотизирует, позволяет на секунду отвлечься от реальности.
— Да. Ты же доверилась мне, когда согласилась на договор? — киваю. — Тогда просто продолжай доверять.
— Ладно, — на выдохе произношу, неловко заправляя за уши волосы. — Я первая?
— Как и всегда, — игриво подмигивает, и я закатываю глаза.
В коридоре пусто. Лишь редкие сотрудники виднеются в отделах. Это добавляет спокойствия. Наверное, Александр все правда рассчитал, и смысла бояться нет. В конце концов, никто в самом деле не узнал о произошедшем в переговорной. Значит и сейчас не узнает.
Успокаиваю себя, мысленно возвращаясь на несколько минут назад. Неловкость сразу вспыхивает где-то под ребрами, жжением ощущаясь на кончиках ушей.
Я переспала с парнем в подсобке на работе!
Oddio…*(с итал.: боже)
Сворачиваю в уборную, где в полной мере могу оценить свой внешний вид. Он, конечно, оставляет желать лучшего, но все не так плохо.
Подставляю ладони под холодную воду. Стараюсь остудить себя и неконтролируемо шепчу:
— Я сошла с ума. Точно сошла с ума, — смотрю на раскрасневшееся лицо и не могу понять собственных чувств. Они такие яркие и их так много, что ухватиться не получается, и я путаюсь в них.
Когда отрываюсь от своего отражения, натыкаюсь на удивленную сотрудницу. Она косится в мою сторону, медленно намыливая руки.
— Не сохранила отчет, который делала месяц, — через натянутую улыбку оправдываюсь и вылетаю из уборной.
Сразу занимаю рабочее место. Отвлекаюсь от тревожных мыслей и погружаюсь в упавшие на меня задачи. Стараюсь не думать об Александре и об очень хорошем сексе, который, к сожалению, не входит в мои рабочие обязанности.
Вздрагиваю от громкого хлопка и смотрю на стол, где чужой ладонью накрыта стопка оставленных Фордом записок; записок, которые я бережно хранила в сумке и которые теперь ярким пятном горят перед глазами. Знакомый почерк, фразы, стикеры и блокнотные листы — все это лежит прямо перед моим носом, а твердый, полный злости голос больно ударяет в затылок:
— Объясни, чем ты занимаешься на работе, Риччи?!
Дерьмо. Дерьмо. Дермище.
Глава 9. Канатоходец
— Я могу все объяснить, — не решаюсь оторвать взгляд от пола и вздрагиваю, когда на меня громко шикают.
Чужие шаги вновь звучат в помещении: глухо ударяются о стены и пульсируют в висках. Кусаю нижнюю губу. Зубами цепляю тонкую кожу, сдирая и морщась от боли. На языке остается солоноватый привкус крови, что вынуждает меня ненадолго перестать.
Страх пробирается под кожей, сковывает внутренности и перекрывает доступ к кислороду, с каждой секундой заставляя делать все больше глубоких вздохов. Я зажимаю ладони между ног. Пытаюсь унять дрожь в пальцах. Вспоминаю, что никогда раньше так сильно не волновалась. Мне было плевать, когда я с Матом уехала в Рим вместо занятий и ничего не сказала родителям; когда не ответила взаимностью бывшему парню на его признание в любви и разорвала линию своей возможной судьбы; когда соглашалась на сомнительное предложение архитектора, которое в конечном итоге привело к полнейшему провалу.
Наверное, до этого у меня не возникали мысли, что нас правда могут поймать.
Dannazione*(с итал.: черт возьми), Александр же обещал!
Теперь что?
Он спокойно закончит сегодняшний день, окажется дома, и в голове не всплывут воспоминания или переживания обо мне. А я рискую остаться без всего; потерять часть своей жизни из-за глупого договора, который еще в самом начале показался полным неразумным бредом.
Зачем я только повелась? Зачем полезла в то, что заведомо небезопасно и способно подпортить репутацию? Зачем доверилась незнакомому человеку и подпустила его так близко?
Все произошедшее — моя вина. Но признать я ее пока не могу. Остается только надеяться, что все обойдется, и домой я поеду не в слезах.
— Все будет проще, если у меня будет возможность высказаться, — снова подаю голос и снова сжимаюсь от злостного взгляда.
Это точно конец всему.
Я не могла даже предположить, что сумка может упасть на пол и записки вылетят из нее. Казалось, все было продумано до мелочей, хоть и не я контролировала каждую встречу с Александром. Наверное, как раз это стало ошибкой. Нельзя опираться на другого человека и полностью переставать думать; нельзя отключать голову, считая, что все сделают за тебя. Я потеряла бдительность, облажалась, потерпела очередную неудачу. Остается только надеяться на прощение Фиби.