***
Ненавижу четверг.
Самый ужасный день недели, после понедельника, вторника и среды. Он как будто собирает в себе всевозможные проблемы и в последний рабочий час высыпает на тебя, заставляя тонуть в задачах и бессмысленных попытках разобраться во всем. Появляется неимоверное количество срочных дел, которые через несколько минут становятся менее срочными, чем другие. Еще и Миллер выдумывает бредовые задания и так и норовит получить чертовым степлером в затылок.
Сегодняшний день я заканчиваю, как и большинство сотрудников, позже обычного. Выжатая на износ, не хочу ничего, кроме кусочка тирамису, который способен поднять не только настроение, но и вселит в меня желание жить. Уже представляю, как тонкий слой какао царапнет язык, прежде чем смешаться со сладким, густым кремом.
От вспыхнувших в голове картинок рот заполняется слюной, и я делаю несколько широких шагов к лифту.
— Меня подожди! — доносится из-за спины голос Фиби, и я на секунду замираю. Утонув в своих мыслях, совершенно забываю про идущую рядом подругу. — Я тоже домой тороплюсь, но не так сильно.
— Задумалась, — захожу в заполненный работниками лифт, прижимаясь к стенке.
— О ком? — игриво приподнимает брови.
— О десерте, Фиб, — с таким же лукавым тоном отвечаю, заставляя подругу понуро опустить плечи.
— Или о желании навестить Клейтона после работы?
— Может быть, — склоняю голову и прищуриваюсь. — Пойдешь со мной?
— Нет, Эш ждет, но мы можем тебя подвезти. Если, конечно, у Клейтона на тебя не появятся планы.
Улыбнувшись, отказываюсь от предложения Фиби. Решаю, что лучше прогуляюсь до дома, несмотря на сильную усталость. Возможно, свежий воздух и теплая погода помогут забыть о работе и насладиться долгожданной свободой.
— Тогда до завтра, — Фиб целует меня в щеку, когда я выхожу на первом этаже и оставляю подругу спускаться дальше на парковку.
Протискиваясь через толпу, случайно задеваю кого-то плечом. Оборачиваюсь, кинув извинения в сторону, и вмиг начинаю краснеть, поймав знакомый голубой взгляд Александра. Он не успевает ничего ответить — скрывается за закрывающимися дверями лифта и пропадает. И лишь через несколько шагов до меня доходит, что, возможно, Форд слышал наше отнюдь не тихое обсуждение Клейтона.
Сглатываю и нервно ищу пропуск в сумочке. В очередной раз закрадывается страх случайно потерять отношения с Александром. Ведь с каждым днем кажется, что я хожу по лезвию ножа и в скором времени сорвусь. Вести двойную игру становится сложнее. Особенно, когда в нее добавляются новые игроки, вроде знающей все Браун. И не то, чтобы я была против поделиться с ней происходящим, просто теперь надо вести себя аккуратнее.
Хотя стоит ли игра всех переживаний?
Александр будто потерял ко мне интерес после секса в подсобке. Пропал из поля зрения, перестал появляться на этаже и подкидывать записки, о которых я с ним так и не поговорила. Опять же, потому что его нигде нет. Только в моей голове… И это иногда — часто — пугает. Привязываться категорически нельзя, а Александр по ощущениям делает все для этого.
— Здравствуйте, тирамису с собой, — мило улыбаюсь бариста, которого обучал Уайт, и, расплатившись, отхожу.
Осматриваю заполненную людьми кофейню и подставляю лицо пробирающемуся через панорамные окна солнцу. Наконец-то позволяю себе расслабиться: ставлю сумочку на стойку, где выдают заказы, и массирую ладони, пуская по кистям приятное покалывание.