— Если ты позволишь, — он касается моих волос. Заправляет их за ухо и кончиком носа проводит по скуле. Я резко втягиваю в себя воздух, находясь в импровизированном плену, — то я покажу гарантии.
Нет. Нельзя. Не позволю.
Мантрой звучит в голове, стоит мне взглянуть в голубизну радужки. Я должна уйти отсюда и оставить Александра одного, навсегда запомнив, что он сумасшедший.
Или сумасшедшая я?
Может, все просто сон, и я сейчас пускаю слюни на клавиатуру, поддавшись собственному воображению. Надеюсь, Фиби меня разбудит. Но не сейчас.
Только после моего падения.
— Позволю, — голос хрипит и мой ответ теряется в одурманенном поцелуе.
Губы Алекса касаются моих, и он крепко целует меня, не позволяя отстраниться. Его ладони — горячие и нежные — ловко проскальзывают под пиджак, соприкасаясь с голой кожей поясницы. Он надавливает на нее, вынуждая выгнуться и прижаться ближе. Не оставляет расстояния между нашими телами.
Я несдержанно стону, когда Александр кончиком языка проходится по моей нижней губе, окончательно уничтожая здравый смысл. Зарываюсь пальцами в жесткие волосы на затылке и запрокидываю голову назад. Жаркие поцелуи сразу же ложатся на шею, с редкой периодичностью сменяясь слабыми укусами.
Растворяюсь в ощущениях и утопаю в собственном желании, когда кончиками пальцев Александр проводит по моему животу вниз, к пуговице на брюках. Мы пересекаемся взглядами: мой молящий и его залитый влечением сталкиваются, зарождая внутри меня нечто новое; ранее мне неизвестное.
И я ведусь.
Сама тянусь за поцелуями, от которых все тело покрывается испариной и ноги подкашиваются. Выпадаю из реальности, когда Александр нагло расстегивает ширинку на моих брюках и едва ощутимо касается кромки белья.
Я шире расставляю ноги. Всем видом указываю на горящее во мне желание и почти задыхаюсь в собственном стоне, стоит Александру коснуться клитора через кружевную ткань.
От влаги белье неприятно прилипает к коже, но все это становится неважным, по сравнению с правильными движениями пальцев Алекса. Он умело доводит меня до исступления, вынуждая громче стонать и вовсе позабыть, где мы находимся. Я лишь крепче сжимаю его плечи. Цепляюсь за него, в надежде не свалиться на пол. Бедрами двигаю навстречу, пока внизу живота с каждым касанием печет сильнее.
Сердце бешено колотится, и кровь гулом звучит в ушах. Сосредотачиваю все свое внимание на Александре, его пальцах, желании почувствовать их внутри. Упираюсь лбом в сгиб его шеи, шепча просьбы не останавливаться. Ногтями царапаю ткань пиджака, и Александр сильнее давит на клитор и быстрее двигает рукой.
Зажмуриваюсь, сквозь тяжелое дыхание произнося имя человека, с которым до этого близко не контактировала и который вот-вот подарит мне оргазм. Размыкаю губы, надрывисто втягиваю воздух через рот. Стараюсь растянуть момент, насладиться каждым касанием, когда по ногам проходится дрожь, заполнив собой все тело. Приподнимаюсь на носочки, и Александр опять целует меня. Жадно, страстно, пылко.
И это становится последней каплей.
Я расслабляюсь в его руках. Ощущаю, как под плотным пиджаком кожа покрыта липким потом. Легкие склеиваются от нехватки воздуха, и в горле сухо. На меня накатывает долгожданная усталость, и на губах отпечатывается блаженная улыбка, когда я слышу звучащий возбужденным хрипом вопрос:
— Ну так что, согласна?
Глава 2. Искушение
— Не хотите начать свой день с кофе по-ирландски?*(Крепкий черный кофе с сахаром, щедро сдобренный ирландским виски и увенчанный слоем слегка взбитых сливок) — улыбается знакомый бариста, и я отвечаю ему такой же улыбкой.
— Боюсь, меня не так поймут на работе.
— Тогда, как обычно?
— Да, только добавьте сироп, — склоняю голову набок, продолжая поддерживать легкую беседу, что наполнена отголосками флирта. — На свой вкус.
— Как пожелаете, — отходя от кассы и закатывая рукава формы, подмигивает Клейтон — его имя черным маркером выведено на бейджике и хрупким воспоминанием сидит в моей голове.
Оплатив, я сама делаю шаг в сторону. Привычно осматриваю кафе, которое находится через дорогу от офиса, и делаю глубокий вдох, улавливая слабый горьковатый аромат кофе. Немного смущенно отвожу взгляд, стоит пересечься с темными глазами Клейтона, и утыкаюсь в прилавок с пирожными. Уже мечтаю скрасить обеденный перерыв кусочком шоколадного торта или, быть может, малиновой тарталеткой.
Будь рядом со мной Фиби, она бы пихнула меня локтем и кивком указала на Клейтона, всем своим видом намекая обратить внимание на него, а не на сладости. Возможно, даже вынудила бы залиться блеклым румянцем от неуместного подкола.