— Зачем? — недоверчиво тяну. Решаю разобраться в себе и своих ощущениях после.
Цокнув языком и пропустив ладони в передние карманы светлых брюк, Александр расслабленно говорит:
— В одни выходные ты не очень удачно ответила на звонок моего отца, и он требует знакомства с девушкой, которая, по его мнению, живет со мной.
Жар, кольнув щеки, стекает на шею. Неловко прокашливаюсь, чтобы голос не хрипел.
— И ты предлагаешь мне поехать к нему в качестве твоей пассии? — Алекс бодро соглашается. — Нельзя сказать, что ты не в отношениях? Сказать правду?
— Понимаешь, мои родители достаточно… как бы сказать… консервативные. И мне проще будет сыграть перед ними спектакль, чем объяснять, почему я не в отношениях.
— Допустим. Почему я? Нет других вариантов?
Задаю вопрос, особо над ним не размышляя, но быстро в нем разочаровываюсь, когда ответ больно бьет по самолюбию:
— Есть.
Ревностно сжимаю кулаки. Веки дергаются от неожиданности, открыто указывая на мое недовольство. Пытаюсь быстрее скрыть его за натянутым безразличием.
— Тогда обратись к другому варианту.
— Другой вариант младше меня почти на десять лет и проходит у нас практику. Думаешь, нормально будет, если я явлюсь к родителям с девочкой-студенткой?
— Чувства нам неподвластны, — выдаю как-то сказанную Фиби фразу и пожимаю плечами. Однако внутри разгорается пламя превосходства над Фордом. Если я единственный вариант, то ожидание моего ответа может послужить для него уроком. Пусть понервничает. Не одной же мне терпеливо ждать записки.
— Да, но пусть они лучше будут неподвластны с тобой. Соглашайся, Кьяра. Выходные за городом, разве не чудо? — мило улыбается и наигранно часто моргает, вызывая у меня тихий сдержанный смешок.
— Я подумаю. Напишу тебе позже.
— Но, Кьяра…
— Мне пора. Меня ждут.
Покидаю компанию Александра быстрым, резвым шагом. Опускаю глаза, всматриваюсь в выложенную плиткой дорожку и прикусываю щеку. Отрезвляю свое сознание уколом неприятной боли. Борюсь с желанием ударить себя по лбу, чтобы стереть из памяти диалог с Фордом. Он мало того, что вышел несуразным, так и мысли, которые какого-то черта пробирались в голову, совершенно неуместны. Не должна я думать ни об Александре, ни об отношениях с ним, ни тем более о той, с кем он может поехать к родителям. Конечно, перспектива разнообразить выходные столь странным способом выглядит заманчиво. Местами даже рискованно. Однако насколько это правильный шаг с точки зрения принципов?
Ранее выстроенная защита от внешнего мира в виде свода заученных правил не может так быстро и глупо разрушиться. Поехать на выходные с Александром, значит остаться с ним наедине. Только я и он. В одной комнате. Кровати. Один на один.
Non puoi, Chiara, non puoi!*(С итал.: нельзя, Кьяра, нельзя!)
Резко выдохнув через нос, вскидываю голову.
Я взрослая девушка, и я способна разобраться в любой ситуации, выйдя из нее победителем. Даже, когда любовник зовет провести с ним выходные, а другой парень приглашает на свидание. В этом нет ничего сложного, стоит лишь быть внимательнее, не вестись на провокации первого и не таять под ласковым взглядом второго.
Справлюсь.
Однозначно справлюсь.
Натягиваю на лицо милую, но слабую улыбку, подойдя к Клейтону. Он поправляет футболку. Кажется, что за почти незаметным движением прячет все скопившееся недоумение и вопрос. Вопрос, обжигающий кончик языка и не дающий покоя; вопрос, сдавливающий горло; вопрос, которой возникает из-за меня и моей ошибки.
— Минуты затянулись, — вежливо произносит и смотрит прямо в глаза.
Сглатываю. Захлебываюсь в темноте чужих зрачков. В голосе Уайта слышится едва заметное напряжение. Оно скапливается в груди, прежде чем лопнуть и быстрым биением сердца пробежаться по телу.
— У моего друга проблема с изложением собственных мыслей, — веду рукой из стороны в сторону. Держусь, — по моему мнению, конечно, — достаточно спокойно и уверенно. — Иногда он говорит, а потом думает.
Скула Клейтона дергается, и я поджимаю губы. В голове моментально образуется ворох догадок, которые от слов Уайта отходят на второй план:
— Надеюсь, ты не согласилась, — приподнимает бровь.
— Конечно, нет. Я бы хотела продолжить наш разговор, — делаю небольшой шаг, но не к Клейтону, а назад. — Но мне пора.
Рвано выдохнув, Уайт размыкает губы, будто собирается возразить; сказать что-то дерзкое, меткое. Однако, размяв плечи, возвращает лицу умиротворенный вид.
— Хорошо, но я украду твой поцелуй.