— Я сама тебе его подарю.
Подмигиваю и делаю новый шаг. На этот раз вперед. Приподнимаюсь, тянусь к Клейтону и оставляю легкий поцелуй у него на щеке — почти в самый уголок губы.
Только почему-то такая невинность вызывает волну различных эмоций: начиная удивлением от самой себя и заканчивая невероятным желанием продолжать. Клейтон молчит, но его глаза говорят за него. В них я вижу манящую пелену. Он медленно поднимает руку и касается моих волос, спускаясь к шее. Я расслабляюсь, поглощенная моментом, игрой чувств и влечений.
— Такой поцелуй вполне мог бы послужить ловушкой.
— И ты попал в нее?
— Почти. Думаю, мне нужно немного больше ловушек, — Уайт наклоняется, и я замираю. Он ответно целует в щеку. Оставляет теплый след на коже, пуская по телу приятное наслаждение. — Надеюсь, и ты в нее попадешь.
— Охотники тоже ошибаются, — не признаю свой голос. Его звучание отдает слабым эхом, мягкость обволакивает пространство вокруг. — И мне пора. Спасибо, что скрасил вечер, — указываю пальцем на место поцелуя и ухожу быстрее, чем Уайт успевает ответить.
Oddio*(С итал.: боже), я сейчас упаду в обморок.
Лишь сейчас сознание постепенно возвращается. Мозг — или скорее всего его остатки — сильно пульсирует в голове и намекает о предстоящих проблемах. И я соглашусь. Рано или поздно все всплывет наружу, и выбора будет не избежать.
Уже сегодня мне предстоит разобраться не только с предложением Александра и возможностью помучить его своим ответом, но и с желанием вернуться к Клейтону и продолжить поцелуй.
Вот только адекватным почему-то кажется первый вариант. В конце концов в личном пространстве Форда я была. И не буду отрицать: там хорошо. А с Клейтоном вновь сложно: я касаюсь чего-то невинного, чистого, светлого. Касаюсь и порчу. Очерняю своей неправильностью, поведением. Растаптываю слепую надежду обрести счастье, всякий раз резко обрывая любую попытку развить наши отношения. Не могу переступить условный внутренний барьер, потому что боюсь увидеть за ним не розовые облака из сладкой ваты, а суровую реальность. Опасаюсь столкнуться со сложностями совместной жизни, остаться одной в отношениях, обрести зависимость от человека.
Страх съедает изнутри всякий раз, когда я задумываюсь об итоге. Обе стороны так называемой медали по-своему хороши и по-своему ужасны. Они отличны друг от друга, однако одно их объединяет: в конечном результате больно будет мне.
***
— Ну что? — вопрос раздается из-за спины, и я вздрагиваю от испуга.
Разливаю только что налитый чай. Кипяток болезненно ошпаривает руку. Ойкнув, я быстро ставлю чашку, трясу ладонью и бросаю злостный взгляд на появившегося из ниоткуда Александра.
— Что «что»? — кривлюсь.
Находиться с Фордом один на один в помещении — опасно. Даже если это обычная кухня в офисе, предсказать последствия общения невозможно.
Александр упирается бедром в край кухонной столешницы и складывает руки на груди, пока я салфеткой избавляюсь от мокрых разводов. Краем глаза слежу за наглым выражением лица Форда и борюсь с желанием побыстрее свалить, лишь бы не отвечать на вопросы.
— Решила?
— Что именно? — дерзко приподнимаю подбородок. Смотрю Алексу прямо в глаза, в который раз нахожу их красивыми. Особенно они нравятся мне, когда солнце касается голубой радужки, выделяя и делая их светлее.
Качнув головой, Форд наклоняется к моему лицу. В горле вмиг пересыхает, уверенность сдувается под натиском чужой напористости.
— Станешь моей девушкой?
— Запасной вариант не согласился?
Александр плутовато ухмыляется. Гипнотизирует, и я проваливаюсь в секундное беспамятство. Не имею возможности возразить, когда Форд подносит к губам мою чашку, делает глоток, и исходящий от чая пар застилает лицо. Открываю и закрываю рот. Не нахожу подходящих слов. Впрочем, они не нужны, Форд вновь делает ход в нашей игре.
— Я к нему и не обращался. Хочу получить твой положительный ответ.
— С чего ты взял, что он будет положительным? — показательно фыркаю, а Александр беззаботно делает новый глоток.
— Разве не хочешь сделать такой подарок мне на Рождество?
— Не много ли подарков я тебе делаю?
— Ты всегда можешь попросить подарок у меня. Все, что угодно, Кьяра, — он протягивает руку к моим волосам и пропускает пряди сквозь пальцы, точно портя завитые локоны. Однако, так плевать. Я вновь замираю, теряюсь в моменте и поддаюсь провокациям чертового Александра. — Только попроси, — подмигивает и резко отстраняется. Меня сразу обдает холодом одиночества, которое позволяет сознанию протрезветь, развеять наведенный смрад. Часто моргаю, пока перед носом не возникнет сложенная пополам бумажка. — Это тебе.