— Неужели так сильно хочешь произвести хорошие впечатления на моих родителей?
— Разве не за этим я здесь? — свожу брови к центру, и Форд резко выдыхает.
— Я думал ты согласилась, потому что без ума от меня.
Цокаю языком от возникшего в воздухе облака самомнения. Оно чересчур быстро заполняет собой спальню, и приходится оперативнее принимать попытки вернуть себе первенство в негласной игре.
— Я согласилась лишь потому, что запись в салон у меня на следующих выходных, а на эти планов не было. Тебе просто повезло, — с вызовом вздергиваю подбородок.
— Вот видишь, я еще и везучий, — подмигнув, Александр бесцеремонно щелкает по кончику моего носа, перед тем, как отстраниться.
Тру нос тыльной стороной ладони, точно оставляя на нем красный след. Стараюсь собраться с мыслями, которые никак не могут привести себя в порядок: хаотично носятся в голове, сталкиваются друг с другом и ноющей болью отдают в виски. Не получается сосредоточиться, найти подходящую тактику, определиться с личностью, что как маска окажется на мне этим вечером. Все пошло не по плану. Но Александра это не смущает.
— Располагайся, — ведет ладонью, в которой зажато полотенце и сменные вещи, — а я буду вон за той дверью. Если что — заходи, — сверкает взглядом и скрывается в ванной, что оказывается соединенной со спальней.
Расслабленно опускаю плечи. Выдыхаю через рот и прикрываю глаза. Стараюсь успокоиться, принять неизбежное и перестать переживать по поводу ужина. В конце концов это не та ситуация, где я должна всем нравиться. Я просто «снятая» на выходные девушка, которая прикрывает задницу своему сексуальному партнеру.
Звучит абсурдно, и это веселит.
Поджав губы, чтобы сдержать улыбку и окончательно не казаться себе сумасшедшей, решаю внимательнее осмотреть комнату Александра. Думаю, что так узнаю о нем больше, потому что… потому что хочется знать больше. На подсознательном уровне возникает желание капнуть глубже, проникнуть в душу, детские мечты, во взрослые планы. Нащупать точки соприкосновения и для себя понять: на основании чего судьба решила нас связать. Должно же быть объяснение сложившимся обстоятельствам или это все — очередная шутка?
В поверхностно осмотренных вещах не нахожу ничего интересного. Комната ощущается уютной, домашней, но в ней будто никто не живет. Нет разбросанных вещей, фотографий, исписанных блокнотов или книг с загнутыми уголками страниц. Обычная, ничем не привлекательная спальня, которая мало может раскрыть личность хозяина. Резная мебель, вензеля на стенах и тяжелый по ощущениям потолок с огромной люстрой никак не вписываются в образ Форда. Ему подходит сдержанность и спокойствие. Как в квартире в Лондоне. Ничего лишнего, но в то же время по-домашнему хорошо.
Возможно, в родительском доме Александр бывает не столь часто. Тогда понятно, почему комната не обжита, в воздухе не витает запах чужого парфюма и чертовы маленькие подушки красиво уложены у изголовья кровати.
Приходится смириться — Александра так легко не раскусить. А, может, и не стоит вовсе? Какое мне дело до него, его личности, интересов? Мнимое любопытство или что-то бóльшее?
Любопытство. Однозначно оно. Иначе быть не может.
Зачесываю волосы назад, ногтями царапаю кожу головы, отвлекаясь от рассматривания спальни. Прислушиваюсь к шуму воды и успокаиваюсь. Оказывается, факт, что Александр не оставил меня одну — радует. Даже добавляет каплю уверенности в наши не искренние чувства.
Обратив внимание на свое помятое отражение, расправляю юбку сарафана в надежде немного исправить положение. Раз уж я здесь, чтобы сыграть роль настоящий девушки, то и выглядеть надо постараться подобающе. Из вредности не хочу упасть в грязь лицом и позволить миссис Грант почувствовать надо мной превосходство. Решаю быстро сменить одно платье на другое, более подходящее: черное на тонких бретелях и со спутанными на спине лентами. Поправляю волосы, жалея, что не взяла с собой средства для укладки, поэтому отвлекаюсь от распавшихся прядей красной помадой.
Подойдя ближе к зеркалу, пальцами поправляю макияж. Засматриваюсь, почти что самовлюбленно любуясь собой, пока до спины не дотронется чужая ладонь. Вздрагиваю и в отражении ловлю взгляд Александра. Сверкающие в желтоватом свете от люстры голубые глаза отдают золотом, привлекают и вновь заманивают в капкан.
— Решила по-настоящему влюбить меня в себя? — лениво приподнимает брови, и я тихо выдыхаю. В черной рубашке Александр выглядит… так, словно сам пытается пробудить во мне чувства.
— И вместе с тобой получить еще больше ненависти от твоей матери? — ухмыляюсь, и сердце волнительно бьется в груди. Ладонь Форда спускается ниже по спине и больше не кажется какой-то чужой. Наоборот, хочется, чтобы она там осталась.