Если ему хочется играть, то не факт, что правила выбирает он.
Поманив Александра к себе, прикладываю всю возможную силу: роняю его на спину и удобно устраиваюсь на бедрах. Снимаю через голову остатки ночной одежды, лишь кружевом влажного белья соприкасаюсь с пахом Форда.
— Не жалею, что сделал тебе предложение, — опускает руки на талию, стискивая бока. Ведет выше, перебирает ребра и сжимает грудь.
Несдержанно ахаю и еложу, срывая с губ Алекса шумный вздох.
— Я приняла его вместо записки, — очерчиваю рельефный пресс и продолжаю двигать тазом, пока ладони Форда по-хозяйски блуждают по телу. — Придется исполнять обещания.
— Разве я когда-то отказывал? — сжимает мои ягодицы. Болезненно, но так приятно впивается пальцами.
Наклоняюсь и жадно целую Александра. Делаю первый шаг к удовольствию, из-за которого уже искрит воздух, легкие склеиваются, а в горле пересыхает. Расплачиваюсь за наслаждение собой, позволяя делать все, что угодно. Полноценно доверяю Форду.
Дергаюсь, когда Алекс сквозь ткань белья касается клитора. Круговыми движениями разносит волну наслаждения по венам и слабую дрожь в ногах. Цепляю клыками губу, но не могу сдержать рвущихся наружу стонов. Сдаюсь. Плюю на приличия и попытки быть тихой. Если и правда кто-то услышит, то это будут их проблемы.
Мы за закрытой дверью.
Только я и Александр. Больше никого.
С шумным вздохом опускаюсь на член. Закатываю глаза от приятного чувства и делаю первые плавные движения, которые переходят в резкие, быстрые, дерзкие. Контроль над телом теряется, все ощущается на уровне инстинктов, животного желания. Есть только алчное, пропитанное эгоизмом влечение, что пошлыми шлепками соприкосновения кожи о кожу разлетается по спальне; мокрыми поцелуями остается на груди; красными пятнами от пальцев на бедрах.
Я сильнее выгибаюсь в спине, и кончики волос щекочут поясницу. Приподнимаюсь и опускаюсь. Сквозь тяжелое дыхание прислушиваюсь к стонам Александра. Они приятно ласкают слух. Обжигают изнутри и заводят еще сильнее. Мне до одури нравится, как он наслаждается мной, нашим сексом и не скрывает, что ему приятно. От осознания этого по лицу проносится жар, который теряется где-то ниже ключиц и перестает чувствоваться, когда Алекс ловко переворачивает меня на спину.
Нависнув сверху, он резко толкается бедрами. Подхватывает меня под коленом и становится еще ближе. Сразу затягивает в поцелуй, что жжением остается в районе солнечного сплетения. Губы начинают ныть от напористых движений, горло саднит от просьб не останавливаться, а тело просит еще и еще.
Через силу смотрю Александру в глаза, находя в них ответное желание, пылающую страсть и неистовое влечение. Почему-то чужие эмоции становятся более значимыми, нежели мои. И мне не хочется, чтобы они потухали.
— Алек-сандр, — зажмуриваюсь от череды быстрых толчков и теряюсь в пространстве, не сразу понимая, как оказываюсь спиной к Форду.
Он целует меня между лопаток. Накручивает волосы на кулак, оттягивая и пропуская сквозь пальцы. Я вытягиваюсь вперед. Падаю грудью на кровать, тут же захлебываясь в новой волне вожделения. Александр пальцами впивается в ягодицы, тянет на себя — резко, быстро. Вынуждает зажать между зубов уголок одеяла, лишь бы постараться вести себя сдержанней.
Влажные шлепки пошло отскакивают от стен спальни, касаются слуха и эхом прокручиваются в голове. Жар становится невыносимо сильным. Пот скатывается между лопаток, и волосы липнут к вискам. Между нами возникает нестерпимое напряжение, словно взрывчатка, которая готова в любую секунду разорвать на кусочки.
Однако все обрывается, стоит Форду мучительно медленно — буквально издеваясь — начать двигаться во мне.
До боли сжимаю кулаки. Сама веду бедрами, в надежде наконец-то получить долгожданный оргазм. Но Александр тянет. Заставляет едва не просить о бóльшем; умолять вернуть все назад.
— Алекс, — в голосе проскальзывает откровенный скулеж. Внутри бешусь от своей слабости, только сделать ничего не могу.
— Что? — наклонятся. Утыкается носом мне в висок, шумно втягивая воздух.
Я закрываю глаза.
Борюсь и — черт с ним! — вмиг проигрываю.
— Пожалуйста.
Поворачиваю голову в сторону. Почти соприкасаюсь кончиком носа с носом Форда. Такая близость кажется в миллион раз интимнее происходящего ранее. Вот только рушится она одним поцелуем, от которого перехватывает дыхание. Язык Форда сталкивается с моим, и стон вибрацией ощущается в горле.