— На кухне? Александр, я не узнаю тебя и не понимаю твоих поступков. Что ты пытаешься всем доказать?
— С чего вы взяли, что я доказываю? Я на кухне своего дома со своей невестой. Что вас не устраивает?
— Ты не один в этом доме. Здесь есть гости.
— Я никаких гостей не звал, — спокойно отвечает, и я не сдерживаю едкого смешка.
Исла молчит. А я решаюсь сделать шаг вбок, чтобы показаться. Лицо матери Айлин не горит удивлением или раздражением. Она безразлично обводит меня взглядом, словно понимая, что нет никакого смысла продолжать поддевать.
— Ты не звал, а твоя мама звала. Имей уважение к ней.
— О каком уважении может идти речь, если вы сами не уважаете мои границы? Вы лезете и пытаетесь вернуть то, чего уже давно нет. Вы не понимаете сказанных вам слов, — Алекса несет. Его голос становится громче не несколько тонов, пренебрегая тишиной, которую мы пытались сохранить.
— Алекс, — тихо зову и опускаю ладонь на предплечье. — Не нужно.
Выдохнув, Форд кладет свою руку поверх моей. Сжимает, качая головой.
— Ты права, — оборачивается и, будто Ислы тут нет, продолжает заниматься своими делами: ставит чайник и чашки на металлический поднос.
Я же сглатываю вязкую слюну. Стараюсь также не подавать виду и слежу за Александром. Конечно, мне хотелось бы вернуться к более интересной части нашего времяпрепровождения, но окончательно абстрагироваться от присутствия миссис Майерс на кухне — не могу.
— Возьми эклеры, пожалуйста, — Алекс обращается ко мне и подхватывает поднос. Нежно и совершенно непривычно целует в висок, вызывая до одури странное подрагивание в груди. — Пойдем.
Заторможенно киваю. Принимаю к себе чертову неуместную коробку эклеров и делаю первые шаги, не смотря в сторону Ислы. Надеюсь, что под ее пронзительным взглядом, который ожогами чувствуется на лице и теле, не споткнусь и не облажаюсь. Пусть произошедшее будет уроком только для нее; пусть они все наконец-то поймут и отстанут от меня с Александром; пусть все закончится.
Алекс уводит меня уверенно. Словно прячет, заслоняя собой до самой спальни. Лишь в комнате за закрытой дверью я расслабляю плечи. Присаживаюсь на кровать и поджимаю ноги.
— Если бы тебя не было рядом, я бы точно отправил Ислу в задницу, — усмехается Алекс и ставит поднос на тумбочку. — Спасибо.
— Наверное, ей полезно прогуляться, — хмыкаю и забираю наполненную до краев чашку. От сказанных слов не становится стыдно. Наоборот, настроение приподнимается, а широкая улыбка Александра добавляет больше решимости. — Готова поспорить, она уже передала все твоей маме, и завтра тебя ждет очередное нравоучение.
— Плевать.
Александр садится рядом. Делает глоток чая, прикрыв глаза. Я же смущенно прячу лицо за чашкой, когда наши взгляды перекрещиваются. В тишине опять становится комфортно. Почти возвращается атмосфера близости, которая окутывала тела на улице. Остается только осадок недосказанности и груз на сердце от раскрытых секретов.
— Будешь еще? — Форд протягивает мне коробку с эклерами.
— Он последний.
— Я не голоден.
Мну губы.
— Точно?
— Да. Ешь, если тебе понравились.
— Спасибо.
Забираю десерт из рук Алекса, лишь мимолетно дотрагиваясь до кончиков чужих пальцев. Тут же неконтролируемо вздрагиваю, однако стараюсь не подавать вида. Все внимание переключаю на чай и эклер, чтобы не думать о произошедшем. Странные, возникающие чувства совершенно неправильные. Они кажутся чем-то по-настоящему грешным. Обжигают сознание, призывая наконец-то думать головой и обратиться к здравому смыслу.
Смотрю перед собой на открытый настежь балкон. С улицы по ногам дует прохладный ветер, и воздух становится тяжелым и влажным. Свежесть, которой он наполнен, напоминает мне о вечерах в Бари.
Подпираю щеку кулаком и слежу, как на доске вырисовывается очередная цепочка химических элементов. От усталости буквы и цифры давно сливаются воедино и разобрать получившийся пример просто-напросто не получается. Спасает только холодный осенний ветер, который пробирается через окно, гладит плечи и не дает уснуть.
— Реакция из домашних упражнений. Маттео, у тебя решить не получилось, поэтому прошу, — синьора Витале протягивает брату мел, и тот тяжело вздыхает.
Прячу довольную улыбку за ладонью. Наблюдаю, как Мат задумчиво чешет затылок, вычеркивая лишнее на доске. Сама слежу за правильностью его действий и цокаю языком, когда он теряет двойку у хлора.
— Кьяра, исправь ошибку брата, — Витале перебивает мое довольное злорадство, вынуждая подняться с места.