— Боишься? — так спрашивает, как спрашивают в глупых мелодрамах, когда очередной крутой парень пытается выглядеть еще круче в глазах девочки-подростка. Несдержанно фыркаю. Такое поведение Алекса мне не нравится. Однако быстро отхожу, потому что он в своей лукавой манере продолжает: — Накрыть тебя одеялом с головой или предпочтешь залезть под кровать?
— Предпочту послать тебя в задницу вместе с твоим предложением. Мне не страшно!
Александр смеется — глубоко, по-настоящему, — и грудь у него приятно вибрирует.
— Хорошо, — отвечает, и преследующий меня все выходные злой рок напоминает о себе: в такт словам Алекса за окном раздается громкий треск грозы. Кажется, что молния ударяет в паре метров от дома, вынуждая стены задрожать.
Я вздрагиваю от неожиданности, и короткое ругательство едко пронзает спальню. Вслед за ним тянется хрипота чужого смеха.
— Мы не будем обсуждать произошедшее, — говорю быстрее, чем Форд мог бы успеть съязвить.
— Конечно. Кто я такой, чтобы задевать твое эго?
Резко выдыхаю.
Dannazione*( итал.: черт возьми). До чего несносный! Еще и с самого утра.
— Вот именно! — задираю голову, и первый раз за сегодня наши взгляды пересекаются.
Еще явно не до конца проснувшийся Александр привлекает к себе своей небрежностью и мягкостью. Расслабленное лицо, неуложенные волосы, прищуренные сонные глаза — все кажется таким привычным и знакомым, что даже на мгновение меня пронзает той самой сверкающей на улице молнией.
Не могу оторваться от Форда; не могу пошевелиться и оставить скопившееся между телами тепло. Меня словно магнитом тянет к горячей коже. Что-то неподвластное требует оставить все так. Ничего не менять самой, пока кто-нибудь другой не решит сложившуюся… проблему?
Думаю, да. Самая настоящая проблема, которая вынуждает мозг бурлить в голове и подгонять к непроснувшемуся сознанию толпы мыслей. Очередных раздумий, что не приведут ни к чему дельному. Только оставят на душе глубокий след разочарования в себе и неспособности контролировать собственные эмоции и чувства.
— Завтрак? — перебивает возникшую паузу, легкостью своего голоса застав врасплох.
Морщусь. Недовольно и неприлично качаю головой. Полностью предстаю перед Александром в своей обычной манере.
— Не хочу туда спускаться. После вчерашнего вечера, — признаюсь. Совсем не хочется видеть лица трех женщин, готовых порвать одним лишь взглядом. — Давай ты сам.
— Отправляешь меня на растерзание?
— Предлагаю альтернативы, — прячу зевок за ладонью и, накрывшись одеялом выше, поворачиваюсь спиной к Алексу. — Да и вообще, я не голодна.
— А если сходим куда-нибудь в другое место?
— Давай ты сходишь, купишь мне завтрак, — закрываю глаза. Все же сна было чересчур мало. — А я тебя подожду.
— Кьяра, — опять игриво произносит мое имя, и я невольно в памяти повторяю и повторяю сказанное, — так дело не пойдет. Мы помолвлены.
Прикусываю нижнюю губы, чтобы не засмеяться. Зажмуриваюсь и хватаюсь за одеяло, когда Александр медленно тянет его вниз.
— Хорошо. Ты спускайся, а я догоню тебя, — весело говорю. — Правда-правда.
— Я похож на идиота?
Моего голого плеча касаются холодные пальцы. Веду им, понимая, что Алекс не отстанет. Да и совесть отправить его одного на растерзание не позволяет. Не хочу, чтобы он страдал из-за меня. Хоть моей вины ни в чем нет, но раз приехали вместе — отдуваться тоже будем вместе.
— Хорошо, — выдыхаю и ложусь на спину. Тут же ловлю голубой и теплый взгляд, который пронзает тело и задевает душу. Толика нежности, таящаяся в чужих глазах, кажется мягкостью летнего утра. — Пойдем вместе.
— Я знал, что ты мне не откажешь.
— Когда-то я такое уже слышала, — прищуриваюсь. — Будешь должен.
— Опять?
Небрежно пожимаю плечами. В районе солнечного сплетения приятно жжет нетерпение и игривость от разговора.
— Вечно ты влезаешь в долги, tesoro mio*( итал.: мое сокровище). Пора пересмотреть все договоренности.
Алекс мимолетно хмурится. Однако быстро сбрасывает поверхностную эмоцию.
— Сегодня последний день, и я просто позволяю тебе отыграться.
— Да что ты!
Наигранно ахаю, на что Александр кивает и, соблазнительно ухмыльнувшись, поднимается с кровати. Позволяю себе расслабленно растянуться и просто молча наблюдать за сборами «жениха»: все же в обычной футболке и спортивных штанах он хорош. Иногда прикрываю глаза, так и желая погрузиться обратно в сон. Только вся легкость пропадает, когда Форд скрывается в ванной.