— Давай закончим это? — предлагаю. — Бесполезно лезть в прошлое, там уже ничего не исправить.
— Ты права.
— Как и всегда, — поддеваю, вызывая у Мата широкую улыбку.
Поправляю тонкую бретель шифонового сарафана и осматриваюсь по сторонам, пока мы подходим к дому.
Почему-то хотелось выглядеть сногсшибательно. Показать, как я сама смогла всего добиться и красивая, едва пережившая перелет укладка вовсе не результат мучений и уставшей от плойки руки. Обновленный в такси макияж спасает положение: темный блеск для губ остался на горлышке бутылки еще в аэропорту Лондона.
— Проходи, — Мат пропускает вперед.
Почти что кошкой проскальзываю внутрь, опасаясь автоматной очереди. Рассматриваю зал, который раньше был родным. Только выглядит он совершенно не так. Больше нет мягкого вельветового дивана, вместо него стоит строгий кожаный. Забитая книжными шкафами стена, стала голой — лишь одна декоративная картина висит на ней и не несет никакого смысла. Все кажется острым, чужим и совершенно непривычным. Словно характер моих родителей полностью передался в светлый интерьер дома, указывая на резкие углы и идеальность во всем.
Ощущаю, как чужая ладонь дотрагивается до моей. Смотрю на Маттео, и он кивает вперед, предлагая пройти.
Плотно сжимаю губы и выпрямляюсь в спине. Нужно держать осанку, лицо и эмоции. Нельзя поддаться слабости, показать, что я до сих пор испытываю чувства к этому месту. Хотя в душе все так и есть. Хочется пройтись по дому одной, заглянуть во все комнаты, докоснуться до каждой детали. Хочется впитать знакомый запах родного места и раствориться в нем без остатка. Сколько бы плохого не происходило — Бари все равно останется теплым воспоминанием, которое позволяет не потерять себя в Лондоне.
Люблю Италию, но не люблю произошедшее в ней.
— Маттео, ты вернулся! — теплый голос мамы раздается сбоку, и она сразу же появляется в зале.
Резко втягиваю воздух через нос. Мама ничуть не изменилась: светлые густые локоны аккуратно падают на плечи, утонченная фигура подчеркивается легким платьем, а на лице нет ни единой морщинки. Она такая же, как была пять лет назад.
Мама застывает на месте. Всматривается в мое лицо и ладонью прикрывает рот. Удивление загорается в светлых глазах, плечи вздрагивают и едва слышимое «не может быть» эхом отражается от стен.
Мурашки чувствуются на коже, и я тру предплечья. Сгоняю напряжение, продолжаю молчать, когда мама подходит ближе.
— Кьяра, — от надрывающегося голоса в горле начинает першить, а от незнания, что делать, пульсирует в голове. — Это правда, Маттео? Я не верю.
В ушах шумит кровь. Не так я представляла нашу встречу. Хотя я никак ее не представляла. Не думала, что однажды увижусь с мамой или просто окажусь в Италии. Но еще с мая жизнь пошла не по тому пути, который я себе распланировала. А ведь все началось с чертовой записки.
Мама подходит ближе и тянет ладонь к моему лицу. Не даю себя коснуться, с легкостью отпрянув.
— Не нужно, — тихо произношу и вижу, как мама прижимает руку к груди и не сдерживает слез.
Она продолжает смотреть знакомым любовным взглядом, который пробирает до самых костей. Странно видеть мамину слабость, что совершенно ей не подходит и не приносит мне никакого удовольствия. А ведь первые полгода после побега, я часто перед сном представляла, как докажу всем, что смогу всего добиться; как разрушу чужое самолюбие и покажу, что я сама на все способна. Сейчас мне хочется вернуться обратно в Лондон, лишь бы не видеть слез матери.
— Ты так повзрослела, — даже не пытается успокоиться. — Такая красивая. Я даже представить себе не могла, что ты окажешься здесь.
— Скажи спасибо своему сыну, — склоняю голову набок, и на Мата наконец-то обращают внимание.
— Господи, Маттео, что с твоим лицом?! — восклицает и подходит к брату. Тот спокойно позволяет до себя дотронуться.
— Случилось небольшое недопонимание. Все в порядке. Я привез Кьяру, остальное — неважно.
Мама ведет подбородком. Ее взгляд опять пересекается с моим, пуская по телу странное тепло. Но признаться себе, что я скучала по родным — не могу. Вряд ли они думали обо мне все эти годы и уж точно не стремились вернуть.
— Ты взяла мало вещей? — мягко улыбается мама, когда Мат передает рюкзак.
— Завтра вернусь в Лондон. Я прилетела по просьбе Маттео, он сказал, что это важно. Думаю, одного дня достаточно, чтобы решить все проблемы, — строго говорю, пока внутри все дрожит от волнения. — Я хотела бы отдохнуть после перелета.
— Да-да, конечно, — мама быстро кивает. — Давид вернется из клиники только к ужину. До этого времени ты совершенно свободна.