Уверена, он ни разу с того дня не вспоминал обо мне. Однако так даже лучше. Не возникнет никаких ожиданий.
Делаю последние шаги и почти сразу же оказываюсь под прицелом отцовского взгляда. Он, выпрямив спину, вальяжно сидит во главе стола. Делает глоток вина и самодовольно ухмыляется, оставляя на лице знакомую эмоцию самомнения. Отец не изменился, как и мама, только редкая седина на висках и щетине выдает его возраст.
Тут же неконтролируемо смотрю на кисть руки, в которой он держит бокал. Пальцы — от мизинца до среднего — согнуты и кожа на них сильно натянута, не позволяя распрями ладонь до конца. Судя по травме, держать приборы, делать рутинные дела возможно, орудовать скальпелем — нет.
Заметив мою заинтересованность на руке, отец склоняет голову набок. Жестом приглашает сесть, и Мат подталкивает меня к стулу. В голове начинается отсчет: красные цифры идут на уменьшение, показывая доли секунды до взрыва. Нутро кричит просьбы убежать, скрыться, вернуться обратно в Лондон, а тело не поддается: ноги поднять получается далеко не сразу. Шаги ощущаются тяжело, словно после на паркете остаются глубокие вмятины.
Сев на место, которое раньше принадлежало мне, гордо вскидываю голову. В столовой становится душно от тишины. Тишины, что кажется громче любых слов. Она оседает кислотой на кончике языка и заполняет рот вязкой слюной.
— Вино? — спрашивает мама, и ее голос эхом разлетается по столовой.
— Нет.
Качаю головой и беру приборы. Пить не хочется. Даже капля алкоголя может испортить вечер и надломить уверенность. Но от ужина отказываться не собираюсь. Домашняя паста выглядит как спасение.
Звонкие удары приборов о тарелки — единственные звуки в душном помещении. Напряжение витает в воздухе, то и дело дотрагиваясь до шеи, вызывая удушье. Сарафан начинает сжимать ребра, не позволяя сделать глубокий вздох. С каждой проведенной в компании родителей минутой мыслей в голове становится все больше и больше. Затянувшееся молчание доводит до изнеможения.
— Так зачем ты приехала? — вдруг говорит отец, и я не сразу реагирую на его слова.
Сначала медленно и растерянно моргаю прежде, чем повернуть голову.
Явно не от большой любви.
— Маттео попросил, — проглатываю язвительный ответ.
— Маттео, значит… — задумчиво произносит и смотрит на брата. Тот неопределенно пожимает плечами, словно не стоит задавать никаких вопросов. — Уговоры закончились дракой?
— Вышло недопонимание, — повторяет Мат, на что отец недовольно морщится.
Он отстает от Маттео, снова перекидывая внимание на меня.
— Смогла получить свое образование?
— Смогла.
— И сколько зданий уже спроектировала? — поддевает, разрывает не до конца зажившую рану.
— Я закончила другой факультет.
— Да? А как же твое желание, из-за которого ты сбежала из страны?
— Давид, — встревает мама.
— Подожди, Патриция, мне интересно, как наша дочь справлялась одна.
— Нормально справлялась и сейчас справляюсь, — спокойно отвечаю, хотя внутри бурлит раздражение и гнев. — А желание не исполнилось, потому что я всю жизнь пыталась исполнить желание своей семьи.
— Твой путь к успеху лежал через семейное дело, Кьяра, — строго произносит, и я позволяю себе слабость — отвожу взгляд в сторону. — У тебя есть задатки, легкая рука и мозги. Но ты предпочла эгоистично сбежать от ответственности.
— Я предпочла быть собой, — снова смотрю на отца. В его глазах вспыхивает недовольство. — Пусть не добилась желаемого, однако справилась. Без вас и вашей помощи, и рядом есть люди, которые меня любят и поддерживают. Они принимают мои мечты, цели и никогда не идут против, — откидываюсь на спинку стула, горько добавив: — В отличие от вас.
Мимолетно гляжу на маму. Она протирает лоб ладонью и допивает оставшееся в бокале вино.
— Не забывай, кто заботился о твоем взрослении и обеспечивал существование.
От слов отца становится не по себе. Стискиваю челюсть с такой силой, что, кажется, зубы вот-вот треснут.
— Нормальные родители никогда не скажут о таком ребенку.
Отец дергает скулой, а мама ведет подбородком. Никто из них не думал о таком развитии событий. Я же изо всех сил продолжаю держаться и наблюдать за растущим в столовой раздражением.
— Пап, действительно, может, хватит? — встревает Маттео. — Сейчас не время для ссор, да и Кьяра не для этого приехала.
— Без проблем, — вновь обращается ко мне. — Как ты уже точно знаешь, я больше не могу оперировать. Нам нужен хороший хирург и человек, который готов взять на себя дела клиники. Как бы прискорбно ни звучало, нам нужна ты.