Ссориться сразу с Харламовым я не хотел и жилищный вопрос затрагивать не стал, но поселился сам в той же хате, мешая супружеским наслаждениям Ивана Онуфриевича. Ведь женат-то он был всего лишь месяц. К неудовольствию хозяйки там же я устроил свой взводный штаб и свой медпункт, так как ротная медсестра Маруся отказывалась ходить в Пищики. Я сам промывал, перевязывал и лечил раны, ставил градусники. Впрочем, лечить было легко, потому что, кроме марганцовки, никаких лекарств не имелось, а бинты требовалось строго экономить. Занимался я медициной с удовольствием, но за недостатком времени только до работы, по утрам.
Я сразу показал Харламову, что теперь во взводе не он хозяин, а я, и в тот же вечер снял одного из отделенных, а назначил Самородова. Остальные отделенные были все старички, они мне совсем не нравились, и я начал присматриваться к бойцам, подыскивая более подходящих командиров.
Неожиданно один из отделенных Чернобаев погорел. К счастью, это случилось без меня, когда я был на занятиях в Любече. К нам явился начальник Особого отдела старший лейтенант Чернов и предъявил ордер на арест Чернобаева и бойца Косых, которые были мобилизованы под Сталинградом. Их обыскали, ничего уличающего не нашли и отправили под конвоем в Калинковичи. Там состоялся над ними суд, и их, как бывших полицаев, приговорили к 10 годам каждого.
Всего в 1-м взводе теперь набралось 100 с небольшим бойцов, разбитых на 5 отделений.
К этому времени закончились работы по 1-й линии траншей в проклятой глине. 2-й и 3-й взводы — Виктор Эйранов и Миша Толстов — перешли на копку второй линии, а я на копку третьей, проходившей возле Пищиков.
Эх, показать бы на песочке невиданные темпы! Дать бы высокие, как ни у кого в 74-м ВСО, проценты! Да не тут-то было. Подвели проклятые морозы — землю сковало на 50 см.
Все ломы, имевшиеся в роте, давно были поделены между взводами. Я получил 5 ломов и 2 кирки. И это на 100 человек! Меня коробило, когда я видел, как тюкали лопатами по мерзлоте. Даже со всеми зимними и мерзлотными поправочными коэффициентами выходило лишь 20 % нормы.
Пылаев послал двух человек за 40 километров на какой-то взорванный железнодорожный мост в надежде, что из арматуры что-либо удастся выбрать. Но когда те люди вернутся? Ломы мне нужны были сегодня!
На следующий день, когда Харламов и я обходили траншеи, к нам подошел командир отделения Монаков и сказал:
— Самородов ломы достал, но от вас их прячет.
На самом деле на участке Самородова было много выкопано, а когда мы к нему подошли, его отделение сидело и курило. Я пнул ногой в отвалы и сразу обнаружил два спрятанных под песком лома.
— А это что? — заревел Харламов и вытащил еще один.
— Я эти ломы у тебя забираю, — сказал я, — и отдаю в другое отделение. Жулик ты какой! А теперь скажи, сколько у тебя ломов и где ты их достал.
Самородов сперва жалобно запротестовал, а потом признался, что вчера вечером с двумя бойцами он отправился с салазками в Духовщину, походили они по дворам и вот, привезли.
— И что же, вам так с охотой и отдавали?
— А мы и не спрашивали. Пока я с хозяйкой тары-бары — ребята по двору шарили.
Решили сегодня же с обеда выделить от каждого отделения по два бойца и с салазками отправить их по соседним деревням. Я приказал им не возвращаться, пока каждая пара людей не достанет по 4 лома.
На следующий день сводку я подписал с большим удовольствием. То же было и на третий день, а на четвертый выработка опять поехала вниз. Ломы затупились.
Ротная кузница была под боком — в тех же Пищиках. Кузнец и молотобоец носили подходящие фамилии — Коваль и Коваленко, но на самом деле — первый был хилый, трясущийся старичок, а второй — отъявленный лентяй.
Сама кузница, бывшая колхозная, была в самом жалком состоянии, вместо одной стены висела рогожа, а в трех других и в крыше зияли такие щели, что ее всю задувало снегом. Мех был рваный, наковальня полуразбитая, инструмента почти никакого. Каменный уголь, привезенный еще с осени на автомашине, кончался. По инициативе старшины в лесу организовали углежжение, но когда угольную яму открыли, там оказалась одна зола.
Попробовал было я отдавать ломы на оттяжку в кузницу. Но это означало, что они выбывали из строя на весь день. К тому же кузнецы отговаривались, что завалены заказами для нашей столовой и кондвора, и не всегда успевали за день выполнить мой заказ.
Так, в кузницу упиралось все выполнение плана 1-го взвода.