Однажды мы узнали, что в одном имении немцы откармливали свиней, поехали туда старшина и я на нескольких подводах и к ужасу своему увидели сотни две дохлых свиней. Оказывается, немцы при отступлении их успели отравить.
В другой раз мимо нас карьером промчалось штук триста обезумевших от страха овец. Они неслись так быстро, что наши не успели сесть на коней, и овцы наверняка достались другой воинской части.
Наш маршрут привел нас в городок Несвиж. Мы устроили дневку на его окраине. После обеда все легли спать, а я пошел осматривать достопримечательности. Городок живописно расположился по одну сторону запруженной речки, а по другую на горе, окруженной вековым парком, высился великолепный замок, выстроенный в незнакомом мне вычурном стиле, как мне потом сказали, в начале XVIII века.
Это было родовое гнездо знаменитых в истории Польши и Литвы магнатов князей Радзивилл, а городок построили потомки их крепостных крестьян.
Я вошел в сильно запущенный парк, поговорил со стариком рыболовом на берегу пруда. Он мне сказал, что никого тут нет и некому мне запретить разгуливать по парку и можно даже проникнуть в замок, где немцы устроили госпиталь.
Я не преминул воспользоваться советом рыболова и вошел во двор замка. Тишина стояла вокруг. Сразу бросилась в глаза огромная клумба. Но немцы видимо, выздоравливающие раненые, цветы уничтожили и выложили на клумбе белым и черным — известью и антрацитом — свой любимый крест. Никого не было, через распахнутую дверь я вошел внутрь здания. Сквозь разбитые оконные стекла проникал ветер, но он не смог уничтожить едкого запаха различных медикаментов, исходящего из валявшихся на паркетном полу разбитых бутылей. Просторные залы следовали один за другим. В полном безмолвии я переходил из одного в другой, отворяя высокие, все в инкрустациях, двери. Стены залов были тщательно выбелены известкой, а до высоких потолков кисти равнодушных немецких маляров не могли достать, и там виднелась живопись — богини, амурчики — голые и полуголые; искусный художник XVIII века изобразил различные сцены из греческой мифологии. В самом большом двухсветном зале немцы не добрались до верхнего ряда окон и простенки между окнами остались с живописью и скульптурой, с теми же богинями и амурчиками. Мебели совсем не было. Очевидно, немцы сперва вывезли всю обстановку замка, а совсем недавно все имущество госпиталя, вроде коек, тумбочек и т. д. И только в одном коридоре я увидел роскошный, огромных размеров, весь резной шкаф XVIII века. Я заглянул внутрь, но там было пусто.
На второй этаж я не пошел, спешил вернуться. Старик-рыболов все еще сидел со своими удочками. От него я узнал, что последний владелец князь Радзивилл, когда наши танки в 1939 году ворвались в Несвиж, успел убежать, по слухам, живет в Англии.
Между прочим, теперь в Варшаве живет один князь Радзивилл, занимается переводами с русского языка. Он перевел мои «Сорок изыскателей» под названием «Niepodpisany portret». Я ему писал дважды, он, мерзавец, даже не ответил. А книга моя выходила в Польше в трех изданиях. Узнал, что его зовут «Красным князем».
На всех дорогах, на перекрестках и ответвлениях были поставлены столбы, на которых каждая проходившая часть прикрепляла фанерную или дощатую стрелку и писала на ней — куда надо ехать, чтобы ее найти. Случалось, на оживленном перекрестке одного столба не хватало и ставили другой. По дюжине и больше стрелок сидело на каждом столбе, подписи зашифровывались, их понимали только воины данной части, иногда писалась фамилия командира части с добавлением слова «Хозяйство». Наша рота, например, обозначалась «хозяйство Елисеева-2». Иногда на столбе писали отставшему командиру подразделения так: «Иванов, сворачивай направо». Никаких номеров частей, названий географических пунктов писать не разрешалось.
Мы следовали за войсковой частью, ставившей нам стрелки с определенным шифром, и были спокойны, что не заблудимся. Однако вскоре после Несвижа то ли мы прозевали стрелку, то ли какой-то дурак не так ее прибил, но мы сбились с дороги. Карты у нас не было, потому что наш маршрут заехал за край планшета, и новую карту мы еще не получили. Ехали мы, ехали, все ждали нужной нам стрелки и не скоро поняли, что заблудились. Наконец добрались до одной деревни, по ту сторону которой расстилался, насколько хватал глаз, сплошной лес. Следов войны тут совсем не попадалось.
Куда же мы заехали? Оказывается, перед нами находилась знаменитая с древних времен Беловежская пуща.