Прекрасная солнечная осень. Август. Уже более двух недель, как работаем в селе. На полях поспел картофель. Ветви фруктовых деревьев ломятся от сочных плодов. Что может быть лучше подобных даров, которые сама природа предлагает беглецам?.. - Нун, майн либер Алекс! - неожиданно обратился ко мне конвоир: - Хватит играть в прятки! Я знаю, к чему вы готовитесь! Я весь напрягся. - Слушай внимательно: я не могу допустить, чтобы вы бежали отсюда, из-под моей охраны. Пойми: у меня семья, трое таких же ребят... Думаю, у вас всё подготовлено? Учтите, что в этом и моя заслуга: я смотрел и... "не видел". Рад, что наши парнишки такие молодцы. Нет, не бойся, - я вас не выдам. Но нужно ваше слово: перед днем побега вы обязаны меня предупредить. И я вас переведу в другую команду. А там - дело ваше!.. Вздыхаю с облегчением. Невероятно, но факт: конвоир - на нашей стороне, наш сообщник! Конечно, подвести его не имеем права, хоть это и осложняет наши планы, обещаю предупредить с чистым сердцем. Лихорадочно стали закруглять наше пребывание в селе. Поль приносит последние, недостающие нам, брюки. Не по росту, зато... цивильные! Ввиду невозможности пронести в лагерь туалетные принадлежности (штатскую одежду одевали под униформу), договорились с ребятами, что забежим за ними после побега.
В Штайнбахе бригады построены на выход. С замиранием сердца ждем, как выполнит, и выполнит ли, своё обещание наш конвоир. Вот он подходит к старшему и что-то ему говорит. Тот перелистывает блокнот, делает какие-то пометки. К воротам вызывают Цвиича, Радосавлевича, Шиячича и еще одного. Они выходят в сопровождении нашего бывшего конвоира. Молодец! Выполнил всё, как и обещал. Теперь Джока Цвиич будет нашим посредником: познакомит новеньких с ребятишками - "сопротивленцами в коротких штанишках". А нас включили в большую бригаду из сорока человек. Шесть конвоиров, седьмой - унтер с собакой и велосипедом. Под разрушенным взрывом мостом переходим через речушку. Налево - дорога на Ремельфинген, но нас ведут направо. Место нашей работы - огороженная невысокой каменной стеной площадка. В ней -взорванная в начале войны водонапорная башня. Теперь она превращена в огромные куски бетона. В некоторых местах стены - трещины после взрыва. За нею рукой подать до опушки леса. Надо осмотреться, познакомиться с порядком охранения, с распорядком дня у охраны. Отбойными молотками разламываем бетонные глыбы на мелкие куски, относим их в сторону, расчищаем место для восстановительных работ. Одни работают пневмомолотами-перфораторами (компрессор урчит рядом), другие кантуют или таскают глыбы. Пересчитывают нас визуально каждые 10-15 минут. За невысоким земляным валом - дощатая уборная, совсем рядом со стеной. Тут же определяем: через стену, по одной из ее трещин, легко будет перебраться на ту сторону. А там - лесок... Стучат молотки, трясутся руки, тело, голова... Через короткое время стук начинает болью отдавать в ушах. К обеду приносят бачок с "супом". На раздаче - один из конвоиров: - Лос, давай-давай!.. Дальше, следующий!.. С постов кругового оцепления ушли все: у них тоже обед, в отдельной дощатой будочке. На часах остается лишь один: очевидно, по мнению охраны, никто не решится бежать, не доевши свою похлебку, не воспользовавшись минутами полной тишины и прострации, когда, вдобавок, можно растянуться и раскинуть свои дрожащие руки. После грохочущего стука очередей десятка отбойных молотков, в голове такой гул, что долго еще не слышишь даже стука ложек! Раздатчик тоже удалился в будочку. Оставшийся часовой, пересчитав нас во время раздачи баланды, скучающе стал ходить взад-вперед на облюбованном им холмике. Он тоже рад тишине. Но она ему вскоре надоедает, и он начинает насвистывать популярную солдатскую песенку: “Мит дир, Лили Марлен, Мит дир, Лили Марлен..." {14}
У нас примерно десять минут. Мы расселись подальше друг от друга: не надо приучать посторонних видеть нашу компанию вместе! Обменяться же наблюдениями и впечатлениями успеем и в лагере. - Лос! Шнеллер! Построиться! Конвоиры уже на своих местах. Нехотя становимся в строй. Унтер считает нас, пересчитывает. Всё в порядке: - Ин орднунг! Веггетретен! - приказывает разойтись по рабочим местам. И опять зататакали адские очереди молотов. Работаем без рукавиц, - их не имеется. Руки покрыты волдырями, которые лопаются, соль пота разъедает голое мясо. Нам, новичкам, еще ничего. Но как беднягам, которые на этой работе уже три недели?! Поистине, каторга! Нас продолжают пересчитывать так же часто, как и до обеда: каждые 10-15 минут. Значит, лишь в обеденный перерыв у нас будет фора во времени, примерно 30-40 минут. Телефонного кабеля не видно, это - хорошо! Но плохо, что собака: помогут ли наши специи? К концу работы "молотобойцев" шатает, всё чаще и чаще опираются они на свой инструмент...